Книга Дело вдовы Леруж, страница 132 – Эмиль Габорио

– Простите, – удивился ростовщик, – я не собираюсь шутить.

– Хочется верить этому. Ровно неделю назад я написал вам и предупредил, что не буду в состоянии заплатить, и попросил переписать векселя.

– Да, я получил ваше письмо.

– И что же вы мне скажете?

– Я не ответил вам, полагая, что вы поймете, что я не могу удовлетворить вашу просьбу. Надеялся, что вы побеспокоитесь найти необходимую сумму.

Ноэль сдержал раздражение и ответил:

– Мне не удалось. Так что примите к сведению: у меня нет ни гроша.

– Черт!.. А вы не забыли, что я уже четырежды переписывал эти векселя?

– Полагаю, я предложил вам такие проценты, что у вас не было причин сожалеть о помещении капитала.

Клержо очень не любил, когда ему напоминали о процентах, которые он берет.

Он считал, что тем самым его унижают. Поэтому он весьма сухо ответил:

– Я и не жалуюсь. Хочу лишь заметить, что вы не больно-то церемонитесь со мной. А вот пусти я ваши векселя в обращение, я свои деньги получил бы точно в срок.

– Но не больше.

– Ну и пусть. Для человека вашего сословия суд – это не шутка, и вы мигом отыскали бы способ избежать неприятных последствий. Но вы думаете: папаша Клержо – добряк и простофиля. Да, так оно и есть. Но только если это не приносит мне слишком больших убытков. Короче, сегодня мне абсолютно необходимы деньги. Аб-со-лют-но, – повторил он, выделяя каждый слог.

Решительный вид ростовщика, похоже, несколько встревожил Ноэля.

– Вынужден еще раз повторить, – заявил он, – я совершенно без денег. Со-вер-шен-но.

– Что ж, тем хуже для вас, – заметил ростовщик. – Вижу, мне придется передать векселя судебному исполнителю.

– А что это вам даст? Слушайте, сударь, давайте играть с открытыми картами. Вам что, хочется дать заработать судебным исполнителям? Надеюсь, нет? Вы вынудите меня заплатить большие судебные издержки, но вам-то это даст хоть сантим? Вы добьетесь судебного решения против меня. Прекрасно! А дальше что? Опишете имущество? Но тут нет ничего моего, все записано на имя мадам Жерди.

– Это всем известно. Кроме того, распродажа не покрыла бы долга.

– Ах, так вы собираетесь засадить меня в Клиши ^[24]? Предупреждаю, вы скверно рассчитали. Я теряю звание, а не будет звания, не будет и денег.

– Что за глупости вы несете! – возмутился почтенный заимодавец. – И это вы называете быть откровенным? Не смешите меня! Да верь вы, что я способен хотя бы на половину гнусностей, какие вы мне тут приписываете, мои денежки уже лежали бы у вас в ящике стола.

– Заблуждаетесь. Мне негде было бы их взять, разве что попросить у госпожи Жерди, а этого я как раз не хочу делать…

Папаша Клержо прервал Ноэля характерным сардоническим смешком.

– Ну, в эту дверь стучаться нет смысла, – заметил он, – кошелек вашей мамаши давно уже пуст, и, ежели она отдаст Богу душу – а мне сказали, что она тяжело больна, – все наследство не перевалит за две сотни луидоров.

Адвокат побагровел от ярости, глаза его сверкнули, однако он сдержался и довольно бурно запротестовал.

– Я знаю, что говорю, – спокойно продолжал ростовщик. – Прежде чем рисковать своими денежками, люди обычно собирают сведения, и это разумно. Последние сбережения своей матушки вы спустили в октябре. Что ж, Провансальская улица требует расходов. Я тут сделал расчетец, он при мне. Согласен, Жюльетта, вне всяких сомнений, прелестная женщина, равной ей нет, но стоит она дорого. Чертовски дорого!