Книга Красная жатва и другие истории, страница 139 – Дэшил Хэммет

– И шесть. Страховые компании предложили сто тысяч, ассоциация банкиров – пять, и город – тысячу.

Том-Том Кери бросил окурок в плевательницу и начал монтировать новую сигарету.

– А если я вам его доставлю? – спросил он. – Куда и как разойдутся деньги?

– Здесь они не застрянут, – уверил я его. – Сыскное агентство «Континентал» наградных не берет и служащим брать не позволяет. Если полиция примет участие, они захотят долю.

– Но если нет, все мои?

– Если возьмете его без посторонней помощи или только с нашей помощью.

– Возьму. – Он сказал это небрежно. – Так, с арестом ясно. Теперь насчет суда. Если его арестуют, это точно, что он на суде не отмажется?

– Должно-то быть точно, но ведь он предстанет перед присяжными, а тут все может случиться.

Мускулистая коричневая рука с коричневой сигаретой ответила на это беспечным жестом.

– Тогда, пожалуй, надо получить у него признание до того, как я его притащу, – предложил он не задумываясь.

– Так будет надежнее, – согласился я. – Вам стоило бы опустить кобуру сантиметров на пять, а то рукоять очень высоко. Выпирает, когда садитесь.

– Ага. Вы про тот, что под левой рукой? Снял его с одного человека, когда свой потерял. Ремень коротковат, сегодня достану другой.

Вошел Томми с папкой: «Кери, Том-Том. 1361-К». Там были газетные вырезки – самые старые десятилетней давности, самые свежие восьмимесячной. Я прочел их, передавая по одной смуглому. Тома-Тома Кери описывали как наемника, торговца оружием, браконьера по тюленям, контрабандиста и пирата. Но все это только предполагалось, допускалось и подозревалось. Его многократно задерживали, но ни по одному делу не осудили.

– Они ко мне несправедливы, – мирно пожаловался он, закончив чтение. – Например, что украл китайскую канонерку – так это не я виноват. Меня же вынудили – на пулю взяли. Товар к себе погрузили, а платить не хотят. Я же не мог один выгрузить. Пришлось и канонерку взять… А страховым компаниям этот Пападопулос, видно, очень нужен, если назначили сто тысяч.

– За такую поимку – недорого, – ответил я. – Может быть, газеты на него лишних собак навешали, но хватит и того, что есть на самом деле. Он собрал тут целую армию бандитов, захватил квартал в финансовом центре, ограбил два самых больших банка, отбился от всей городской полиции, потом улизнул от армии, с одними своими помощниками перебил других помощников – вот тут и вашему брату Пэдди досталось, – потом с помощью Окуня Рива, Большой Флоры Брейс и Рыжего О’Лири убрал остальных подельников. И учтите, это были не школьники, это были тертые ребята, вроде Бритвы Вэнса, Дрожащего Мальчика и Котелка Маклоклина – молодцы, которые знали, что к чему.

– Угу. – Кери остался невозмутим. – А все-таки дело накрылось. Деньги вы отобрали, а сам он едва ноги унес.

– Ему не повезло, – объяснил я. – Выломился Рыжий О’Лири со своей любовью и фанаберией. Тут Пападопулос не виноват. Не думайте, что он дальше пяти не умеет считать. Он опасный человек, и страховые компании не зря решили, что будут спать спокойно, если его поместят туда, откуда он не сможет устраивать пакости застраховавшимся у них банкам.

– Не очень много знаете об этом Пападопулосе, да?

– Да. – Я сказал правду. – И никто не знает. Эти сто тысяч сделали из половины воров в стране стукачей. Они гоняются за ним не хуже, чем мы, – не только из-за денег, а из-за того надувательства. И знают о нем так же мало, как мы, – что он приложил руку еще к десятку дел, что он стоял за аферой Бритвы Вэнса с облигациями и что его враги имеют обыкновение умирать молодыми. Но никто не знает, откуда он взялся и где живет – когда живет дома. Не думайте, что я подаю его как Наполеона или какого-то стратега из воскресных приложений, но это хитрый, изобретательный старик. Вы правильно сказали, я мало о нем знаю, но на свете много людей, о которых я мало знаю.