Книга Осень, кофе и улики, страница 41 – Юлия Евдокимова

– Помню, он говорил, что именно вы отговорили его открывать ресторан, вместо этого он открыл мясную лавку.

– Скорее это был мой муж, Габриэле, упокой Господь его душу. Но я с ним согласилась. Фабрицио ненавидел толпы, а если ресторан пустует, он закрывается. Но он любил общаться с людьми и был отличным продавцом. И лавка оказалась именно тем, что надо. Он много работал, и я ни разу не видела его без улыбки на лице.

Раффаэле завернул прошутто в коричневую бумагу и заклеил её с двух сторон. – Я знаю, вы просили двести грамм. Но пусть будет четыреста.

– Я заплачу,– кивнула маэстра.

Мясник вышел из -за прилавка. Пенелопа не доходило ему до плеча и казалась втрое тоньше Раффаэле.

– Считайте это подарком. Не от меня. От моего отца.

Пенелопа улыбнулась и кивнула. – В таком случае благодарю вас обоих, тебя за такой добрый жест, а твоего отца за такой восхитительный подарок.

В кондитерской Алессии они взяли по чашечке кофе и выбрали по хрустящей карамельной тарталетке.

Хозяйка оглянулась по сторонам, присела к ним за столик.

– Знаете, как бывает, люди все время говорят с продавцами в лавках, с барменами, с кондитерами. Как будто мы заместители приходского священника, но готова поспорить, что священник не слышит и трети того, что говорят нам. Обычно я молчу и пропускаю все мимо ушей. Но в этом случае я подумала, что вам стоит знать.

– О чем ты, девочка?

– По деревне ходят разговоры, что Симоне Альбани не должен был обращаться к вам за помощью.

– Почему? Как так?

– Говорят, что синьора Николетта и марешалло Брандолини были на ужине и поэтому должны быть в списке подозреваемых вместо того, чтобы копаться в чужих делах. Знаете, что-то вроде – главное во время расследования не выйти на самого себя.

У Николетты челюсть отвисла.

– Передаю слово в слово, как услышала. Но вы же знаете, в деревне болтают, лишь бы было о чем говорить. Я бы на вашем месте не брала в голову. Помните меня записали в убийцы и даже перестали ходить в кондитерскую? Через две недели все встало на свои места. Я не хотела вас расстраивать, просто… если кто-то говорит обо мне за моей спиной, я хочу это знать.

– Спасибо, Алессия. Знаешь, самое тревожное не в том, что говорят за нашей спиной. Дело в том, что они не ошибаются, мыс Бани были там, в темноте, когда девушку убили. И объективно люди правы.

– Что за чушь, вы даже не знали девушку!

– А ты знаешь, сколько убийств совершают люди, не знающие своих жертв?

– Нет.

– Я тоже. Но думаю, не одно. И у новой лейтенантши карабинеров мы с Бани в списке.

Двери отворились, колокольчик зазвенел и в бар вошел директор школы Риккардо, за ним пожилая синьора, живущая по соседству.

– Говорят, Лоренцо Лапини пропал,– заговорщическим тоном сказала синьора.

– С каких пор? – Удивился Риккардо. – Я подвез его домой от Альбани позавчера ночью.

– Погодите, что? Вы подвезли его домой? – Ахнула Николетта. – Я не знала.

– Вы просто не спрашивали.

– Когда вы ушли? Я собиралась с вами поговорить, у меня куча вопросов, которые я всем задаю. Я помню, когда включился свет вас с Лапини уже не было.

– Вы меня подозревали? – Засмеялся Риккардо. – Знаете, я все время в стороне от всех событий. Неужели хоть раз я оказался в центре внимания?

Алессия хихикнула.

– Не буду вас разочаровывать, – поджала губы Николетта, нашел с чем шутить. – Но я бы не смеялась над такими вещами, вы же понимаете, как подозрительно выглядит исчезновение в темноте.