Книга Золотой человек, страница 93 – Джон Диксон Карр

– Но…

– Видите ли, вчера он тайком вернул халат и тапочки в гардеробную Дуайта. Не помните? Хэмли клялся, что халат пропал утром, но нашелся еще до наступления вечера. Это потому, что шкаф для одежды был заперт до полудня, и одежда взломщика лежала в нем. Он смог забрать ее только после того, как обнаружил, что шкаф снова открыт.

Как я это понял? Дело в том, что вчера вечером мне дали этот чертов халат и тапочки! И я сидел в нем у камина в библиотеке и думал о разном.

С пижамой, на которой дыра от ножа и микроскопические следы крови, история другая. Ее он оставил. Думал, что лишнюю пижаму никто не заметит. Вот это была глупость. Пижаму нашли в его туалетном столике. Ларкин проверил метки из прачечной – Дуайт Стэнхоуп.

Элеонора все еще не сводила глаз с Винса.

– Скажи мне! – требовала она.

Винс мягко смотрел на нее, но молчал.

Не понимая, в чем причина такого эмоционального накала, коммандер Доусон неслышно подошел сзади и положил руку на плечо Винсу.

– Послушайте, старина… – начал он.

И это подействовало.

Нервы могут выдержать многое, когда человек сосредоточен на чем-то одном и когда вся энергия направлена на одно-единственное действие, а все усилия сводятся к тому, чтобы удержать то, что перед глазами. Но стоит легчайшему дыханию ветерка нарушить хрупкое равновесие, и случается то, что случилось.

– Убери руку! – вскинулся Винсент Джеймс.

Быстрый, как пантера, он – рост шесть футов и один дюйм – развернулся и нанес два удара: левой в корпус, правой в лицо. Отброшенный на реквизит иллюзиониста, коммандер Доусон пошатнулся, упал на колено и выпрямился.

Наступила мертвая тишина. Ухватившись рукой за стол, чтобы не упасть, коммандер Доусон перевел дыхание.

Г. М. посмотрел на Элеонору:

– Вот вам и ответ, дорогая.

Глаза коммандера прояснились, краска медленно сошла с лица, и на нем проступил след от удара – между носом и верхней губой.

– Ах ты ж, чертова свинья! – Доусон выпрямился. – Ты, может, и перешибешь меня пополам, но я сейчас…

Ник в два прыжка оказался на сцене и вклинился между ними.

– Нет! Спокойно! Полегче!

– Лучше бы ему этого не делать, – процедил Винс, бледный, как и Кристабель.

– Элеонора, если ты так переживаешь из-за Винса, почему носишь это кольцо? – негромко, но так, что ее все услышали, спросила Бетти.

– Да что с ним такое? – Коммандер Доусон не мог успокоиться. – Он что, совсем спятил? Подходишь что-то сказать, а он оборачивается и бьет. – Он вдруг умолк, притих и даже расслабился. – А какое кольцо?

– Ты идиот, – возмутилась Элеонора, протягивая левую руку. – Я весь день носила твое проклятое кольцо, а ты этого даже не заметил. Какая уж тут романтика… Думаешь, он мне небезразличен? Да я плакала из-за того, какой была дурой, из-за того, какой ты тупой идиот. Плакала из-за того, что было бы, если бы я приняла его всерьез.

Коммандер открыл, закрыл и снова открыл глаза.

– Извините, – вежливо сказал он Нику и одним прыжком соскочил со сцены.

– Действует на нервы, а, сынок? – обратился к Винсу Г. М. и повернулся к Кристабель. – Что касается покушения на убийство, то сказать больше почти нечего. Думаю, нашего мистера Джеймса беспокоило только одно: стоит ли обращаться с раной к доктору, и если да, то как ее объяснить. Признаться, не понимаю, почему он пришел ко мне сегодня с каким-то странным предложением рассказать что-то о докторах…