Книга Золотой человек, страница 89 – Джон Диксон Карр

– Сынок, – Г. М. укоризненно покачал головой, – тебе не кажется, что это перебор? Ты так упорно стараешься убедить всех, что не интересуешься живописью и не разбираешься в ней. Не переигрываешь ли ты?

– Нет, так оно и есть.

– Угу. А ты, случайно, не знаешь, как зовут Эль Греко?

– Нет, если только это не Эль Греко.

– Я вот думаю, – задумчиво произнес Г. М., – сколько человек могут вот так, запросто, назвать настоящее имя критского испанца, называвшего себя Греком. А ведь имя его Доменикос Теотокопулос. Забавно, что вчера в бильярдной, когда тебя застали врасплох, ты выпалил: «А при чем тут старина Доменикос?» Имея в виду картину Эль Греко. Но не будем останавливаться на этом сейчас. Скажем только, что Дуайт Стэнхоуп наткнулся на тебя.

Г. М. помолчал.

– Как это случилось, как он наткнулся на тебя, этого мы, вероятно, никогда не узнаем.

– Пока Дуайт не проснется, – поправила Кристабель.

– Да, – медленно произнес Г. М., – пока не проснется Дуайт.

В наступившей тишине было что-то такое, отчего Нику захотелось смотреть куда угодно, только не на Кристабель и Элеонору. Сам Г. М. расстроился так, что тоже не мог смотреть на них и, яростно пыхтя сигарой, уперся взглядом в потолок.

Винсент Джеймс пересек сцену, прислонился к арке и улыбнулся.

Г. М. с усилием прокашлялся:

– Ну вот! И в этого мошенника и обманщика по уши втрескалась любимица Дуайта, Элеонора.

Вы все знаете, он терпеть не мог подделки. Но он не сказал ей: «Послушай, девочка, этот парень не тот, за кого себя выдает, и я скажу тебе почему». В данном конкретном случае, я думаю, он поступил мудро. Скорее всего, она бы просто не поверила ему. Или, не желая принимать отвратительную подлость за подлость, сочла бы своего избранника романтическим Робин Гудом.

Дуайт Стэнхоуп повел себя в свойственной ему манере: он набрался терпения и молчал. Он не собирался ничего рассказывать дочери. Он собирался ей показать. Он собирался…

– Устроить ловушку, – выдохнула Кристабель.

Г. М. кивнул.

– «Вы не пройдете в мой кабинет?» – процитировал Ник. Перед ним возникло лицо Дуайта Стэнхоупа.

– Что это, инспектор Вуд?

– Не важно, миссис Стэнхоуп. Так сказал однажды ваш муж. Продолжайте, Г. М. Это ваше шоу.

И снова Г. М. кивнул, и уголки его рта опустились.

– В самую точку, мэм. Чтобы устроить ловушку, в дом приглашается сотрудник полиции. Стэнхоуп переносит самые ценные картины из галереи, подключенной к охранной сигнализации, в незащищенную комнату на первом этаже. Приманка! Он сам распускает среди друзей все эти таинственные слухи насчет финансовых трудностей. Еще одна приманка!

И что же думает мистер Винсент Джеймс? «А, вот оно как! Старик на мели. Хочет, чтобы картины украли, а он получил бы страховку. Отлично. Почему бы не услужить?» Как я понимаю, именно на это Дуайт и рассчитывал.

Итак, наш современный Раффлс приезжает сюда, чтобы совершить кражу, так сказать, изнутри, выдав ее за работу постороннего.

Одежда? Старые вещи, которыми он уже пользовался. Все куплены в магазинах, все без этикеток, так что определить, кому они принадлежат, невозможно. Ворам часто не везет – кто-то оставляет шапку, кто-то теряет обувь. Но эти вещи? На них даже камердинер не обратит внимания. Старая твидовая кепка и куртка? Вполне естественно. Вельветовые брюки? Так ведь погода подходящая для лыжной прогулки. Теннисные туфли? Так ведь рядом первоклассный корт для игры в сквош.