Книга Клетка для простака, страница 84 – Джон Диксон Карр

В его рассказе чувствовался явный наигрыш. Хью был уверен в этом; рассказ Чендлера попахивал алым плащом. Однако он не мог решить, что разыгрывает Чендлер: виновность или невиновность.

– И что случилось потом? – спросил Хью. – После того, как Дорранс пошел на корт… не один?

– Извините. Здесь история заканчивается.

– Для нас, но не для полиции?

– Для всех.

Мысль Хью усиленно работала, – во всяком случае, он пытался заставить ее работать.

– Здесь целая дюжина загадок, – сказал он. – И самая главная из них – почему вы так жаждете, чтобы вас арестовали?

– Не догадываетесь?

– Нет. Разве что…

– Разве что?

– Разве что вы невиновны и располагаете массой доказательств, которые на суде снимут с вас малейшее подозрение. – Хью немного помолчал. – Возможно, вы полагаете, что известность, которую принесет вам суд по обвинению в убийстве, тем более в «чудесном» убийстве, обеспечит вам положение, к которому вы стремитесь. – Он снова помолчал. – Возможно, вы и правы, но предупреждаю: вы рискуете, чертовски рискуете.

Послышалось чье-то свистящее дыхание. «Похоже, я попал в самую точку, – подумал Хью, однако Чендлер даже не шелохнулся.

– А вы не так просты, – усмехнулся Чендлер. – Разве не более вероятно, что я виновен, но убил таким способом, что меня никто и никогда не уличит? Когда совершаются самые интересные убийства…

– Чендлер их фотографирует, – закончил Хью. – Именно это я и имел в виду, говоря о доказательствах. Если у вас есть снимок Бренды после убийства, почему бы вам не иметь фотографии самого убийства? И убийцы. И способа. Ведь это подлинные сокровища.

Говоря это, Хью не смотрел на Чендлера. Он смотрел мимо него, туда, где огни сцены светились в пушистых каштановых волосах Мэдж Стерджес. Кроме того, что Мэдж – худенькая девушка в цветастом платье, ему ничего не удалось разглядеть; но она снова оглянулась и посмотрела на них. Теперь в ее взгляде не было ни гнева, ни злобы, только удивление.

С такого расстояния она ничего не могла услышать. Что-то другое побудило ее оглянуться и посмотреть на них, но движение девушки поразительно точно совпало со словами Хью. Но так или иначе, он об этом забыл, поскольку в голосе Чендлера, ровном и спокойном, зазвучала такая ярость, что не верилось, будто он говорит шепотом.

Он сказал:

– Боже правый, неужели это так же очевидно, как и все остальное? – И, уже не рисуясь, он с такой силой вцепился в спинку кресла, словно хотел оторвать его от пола.

Хью подался вперед и схватил его за руку:

– Так, значит, вы сфотографировали и это?

Чендлер оттолкнул его руку:

– Нет!

– Это правда?

– Я же сказал вам. Почему мне все всегда дается с таким трудом, а этой свинье ровно ничего не стоит?

– Да, но…

– С тех пор, когда я еще был вот таким, – Чендлер поднес руку совсем близко к полу, – я мечтал о том, чем буду заниматься, когда вырасту. И все впустую. Ничего не получилось. Я обещал Мэдж в один прекрасный день набить цилиндр пятифунтовыми купюрами и высыпать ей на колени. Высыпал? Нет. Так дайте мне хотя бы возможность блеснуть на скамье подсудимых.

Хью понял, к чему клонит Чендлер. Но не стал слишком горячо спорить.

– Это ваше личное дело, – сказал он. – Такое, конечно, уже случалось. Я припоминаю дело одного человека, который намеренно признался в убийстве, которого не совершал, и уже на суде предоставил улики, убедительно доказавшие, что он невиновен. Он объяснил, что на основании досужих сплетен его так уверенно обвинили в убийстве, что он вышел из терпения и решил реабилитировать себя в глазах всего света на открытом суде.