Книга Дамочкам наплевать, страница 20 – Питер Чейни

Парни, игравшие в покер, встают из-за стола. Один из них, невысокий, подходит к драчунам.

– Ребята, а может, хорош кулаками махать? – спрашивает он. – Это что, боксерский ринг в Мэдисон-сквер-гарден или приличное заведение? И что с тобой творится, Фернандес? Почему ты вечно затеваешь потасовки?

Фернандес со зловещей улыбкой поворачивается к коротышке:

– А тебе, значит, не нравится?

Тыльной стороной кисти он бьет коротыша по физиономии.

– Если не нравится, проваливай отсюда!

Воцаряется тишина. В романе бы написали: «Напряженная атмосфера». Все молчат. Затем коротышка, получивший от Фернандеса, встает и уходит. Уходят и его спутники. Мэлони поднимается на ноги и приваливается спиной к стене. Вид парня оставляет желать лучшего. Такое ощущение, что первый удар Фернандеса подкосил его еще и морально.

Подхожу к нему:

– Послушайте, приятель. Почему бы вам для начала не смыть кровь с лица? Она вас не украшает. На вашем месте я бы попутно еще и глотнул чего-нибудь покрепче. По-моему, вам это не помешает.

Поворачиваюсь к Генриетте:

– А вам, леди, придется увести его отсюда и поработать сестрой милосердия. Потом можно будет и в карты поиграть.

Пока я это говорю, в комнате снова появляется Перьера. Он стоит в проеме, и вид у него весьма довольный. Похоже, Фернандес и Мэлони – его друзья. Генриетта молчит, но окажись у нее сейчас пистолет, она бы ухлопала Фернандеса. Однако оружия при ней нет, и потому она хватает Мэлони за руку и тащит к двери.

Фернандес смотрит на них и начинает мерзко хихикать.

– Выведи этого желторотика отсюда и плюнь на него, – говорит он.

Генриетта оборачивается. Она бледна как смерть и вдобавок настолько разъярена, что плохо владеет собой. Фернандес смотрит на нее, улыбается, а потом вдруг подходит и шумно целует ее в губы.

– Двигай отсюда, сестренка, – говорит он. – И не упрямься, поскольку это не в твоих интересах.

Фернандес снова усаживается за стол.

– Продолжим, – говорит он, тасуя карты.

За стол садятся еще четверо парней. Они собираются играть в покер.

– Присоединитесь? – спрашивает он меня.

– Да, только чуть позже. Я отлучусь ненадолго.

Выхожу из комнаты. Вижу, как Генриетта ведет Мэлони по галерее в соседнюю комнату. Я иду следом и заглядываю внутрь. Она уложила Мэлони на диванчик, а сама в углу наполняет водой тазик. Выглядит Мэлони паршиво.

– Вот что, сестричка, – начинаю я. – Вижу, вашему другу изрядно досталось. Возможно, сегодня он не был в бойцовской форме. Но это дело поправимое.

Она подходит к Мэлони и мокрым полотенцем начинает осторожно смывать кровь с его лица.

– Жаль, я не мужчина, – говорит она. – Я бы убила Фернандеса. – Она откладывает полотенце, поворачивается и смотрит на меня. Глаза пылают, лицо тоже. Мне всегда нравились дамочки с характером. – Джим разделал бы его на куски, – продолжает она свою гневную речь, – но он плохо владеет рукой. Сломал две недели назад, и рука еще не до конца зажила. А этот подонок знал, что не получит должного отпора.

Мэлони ворочается на диванчике, пытается встать, но не может и снова ложится.

– Я сейчас этому… – бормочет он.

Оцениваю ситуацию и чувствую: мне подвернулся шанс познакомиться с Генриеттой поближе. Если правильно выстроить разговор, глядишь, она что-то расскажет. Момент весьма подходящий.

– Да вы не расстраивайтесь, Мэлони, – говорю бедняге. – С не до конца зажившей рукой вам было не выстоять против него. А он застал вас врасплох. – Поворачиваюсь к Генриетте. – У меня самого все вспыхнуло, когда этот ушлепок подошел и поцеловал вас, да еще прилюдно. Это же прямо оскорбление.