Книга Вы не поверите!, страница 91 – Питер Чейни

– Послушайте, упрямец, – не выдерживаю я. – Неужели вы верите, что они сдержат слово? Если Джеральдина у них в руках, они при любом раскладе ее убьют. Ну нельзя же быть настолько глупеньким и наивным! Так они и отпустили вас и Джеральдину! Они понимают, что молчать вы не станете. Соберите остатки здравого смысла. Да ваша история окажется на первых полосах всех газет мира. Поднимется такой шум, что Америке, чего доброго, придется ввязываться в войну.

– Вы правы, – говорит Бадди. – Всякое может случиться. Но я не хочу рисковать. Собственная участь меня не особо волнует. Чему быть, тому не миновать. Возможно, я заслужил такой конец. Однако меня очень волнует судьба Джеральдины. Если она и правда у них в руках, а я взбрыкну, с ней расправятся не моргнув глазом. Но если они все-таки сказали правду и я не буду им мешать, у Джеральдины останется шанс выжить. Отец может построить сотни новых самолетов для союзников, однако сделать себе новую дочку он не сможет. Так что хотя бы раз в жизни я сделаю что-то не ради себя. Я остаюсь.

Я шумно вздыхаю. Самое смешное, что я понимаю этого парня. Ему крайне паршиво. Он чувствует себя предателем собственной семьи. Боится сделать неверный шаг. Может, он действительно впервые в жизни хочет позаботиться о сестре. Я встаю и говорю ему:

– Ладно, Бадди. Уговаривать не буду. Решайте сами. Если вы не уйдете со мной, я уйду один. Те, кто сюда нагрянут, со мной церемониться не будут.

Он кивает:

– Если вы действительно федерал, уходите, пока есть время. Я остаюсь. Что бы со мной ни случилось… потом передайте отцу: я пытался все исправить.

– Хорошо, приятель. Я так и скажу. Прощайте.

Подхожу к Бадди и протягиваю руку. Он делает то же самое. И тогда я левой рукой зажимаю его запястье и врезаю по физиономии так, что слышно, наверное, в Японии. Бадди оседает на пол. Челюсть у парня крепкая, поскольку кожа на всех моих костяшках содрана. Я опускаюсь на колени, подхватываю его руку, закидываю себе на шею и поднимаю его. Главное сейчас – выбраться отсюда, вытащить Бадди и добраться до машины Ардены. Надеюсь, она не запоздает. Если парень очухается, мне придется угостить его снова.

Пристраиваю его на стул. Он сидит, как марионетка, свесив руки и запрокинув голову. На каминной полке замечаю фонарик. Хватаю его, выхожу в коридор и начинаю обследовать другие комнаты. Не обнаруживаю ничего, кроме плаща и шляпы. Несу их туда, где оставил Бадди, накидываю плащ ему на плечи, а шляпу сую в карман. После этого приподнимаю его со стула и взваливаю себе на плечо.

Оглядываю комнату и облегченно вздыхаю. Если повезет, я все-таки завершу эту тяжелую работенку. Этак через полчаса, отделавшись от моей подружки Ардены, я окажусь в здании консульства. Там начну закручивать гайки, и тогда шайке останется только гадать, откуда на них валятся беды. Я мысленно аплодирую самому себе. Настроение заметно улучшается.

Поворачиваюсь и с Бадди на плече иду к двери. Успеваю сделать пару шагов, как вдруг она открывается. У меня отвисает челюсть. Я настолько ошарашен, что едва не роняю Бадди. Еще бы тут не удивляться! Передо мной стоит тот, кто должен бы сейчас грустить в парижской камере, но никак не стоять напротив меня. Нет, мне не привиделось. Это действительно Зельдар.