Книга Вы не поверите!, страница 17 – Питер Чейни

– О’кей, – усмехаюсь я. – Надеюсь, принадлежность к французской нации вам поможет. Вот бы оказаться здесь, когда вы будете заливаться на все лады, убеждая судью, что убийство Родни Уилкса – это crime passionel^[9]. За умышленное убийство дают пожизненное даже таким смазливым дамочкам, как вы. И даже во Франции. Возможно, вашу прелестную головку оттяпают гильотиной.

– Возможно.

Она огибает диван и подходит к камину. Бросает недокуренную сигарету в огонь. Потом упирается бледными руками в каминную полку и смотрит на языки пламени. Искоса поглядываю на нее. Чувствуется, дамочка что-то затевает.

В такой позе она проводит минуты две, показавшиеся мне двумя годами. Ее поведение настораживает – уж больно красивая и самоуверенная.

Потом разгибается, отходит от камина и поворачивается ко мне, награждая пристальным взглядом. Теперь она совсем близко. Я чувствую ее дыхание и улавливаю запах духов. Он перестает мне нравиться. Слишком уж назойливый. Нанюхается парень таких ароматов и свихнется раньше, чем сообразит, что с ним происходит.

Она начинает говорить. Голос все тот же: низкий, грудной, но теперь в нем появилась странная вибрация.

– В вас есть что-то невероятно притягательное, – говорит она. – Не только ум, но и опасность. Я даже побаиваюсь, и именно это делает вас еще интереснее.

Слегка улыбаюсь.

– Итак, мы говорим о деле, – уточняю я. – Я вас внимательно слушаю… пока.

Она поворачивается и медленно идет к столу. Берет чистый бокал и наливает туда немного ржаного виски, разбавляет содовой из сифона и подносит мне. Движения такие, словно она подает бриллианты британской короны или что-то в этом роде. Умеет дамочка эффектно себя вести.

– Вам не стоит бояться. В бокале нет ничего опасного. Всего лишь виски с содовой.

Она улыбается и возвращается туда, где стояла – напротив меня. Ее взгляд становится изучающим.

– Да, друг мой, – продолжает она. – Мы говорим о деле, как вы изволили выразиться. Выскажу мое предложение. Можете не бояться, что нас прервут. Серж сегодня не вернется. Во всяком случае, я его не жду.

Залпом выпиваю виски с содовой.

– Очень жаль. Его присутствие сделало бы наше общение еще интереснее. Согласны?

– Шутки потом. Сейчас я говорю серьезно. Здесь, в этой квартире, лежит крупная сумма денег. Она в вашем распоряжении. И еще кое-что. Я тоже в вашем распоряжении. Себя включила лишь потому, что чувствую к вам странное притяжение. Не припомню, чтобы кто-то из мужчин вызывал у меня такие эмоции.

Я молчу. Шея под воротником того и гляди вспотеет. Пытаюсь разгадать маневр дамочки. Может, она рассчитывает, что Нароков все-таки вернется и спасет ее? Или пытается сыграть на мужском тщеславии, считая меня лопухом? Или говорит правду? Дамочка обладает такими гипнотическими способностями, что вполне может заставить призрак Джорджа Вашингтона безоговорочно поверить, будто он – президент Рузвельт.

Награждаю ее вежливой улыбкой:

– Леди, я бы советовал оставить эти уловки. У меня, знаете ли, есть очень необычная особенность: я предпочитаю доводить порученное дело до логического завершения. Дамочки уже пробовали на мне свои чары. Но во время работы я стараюсь не отвлекаться на всякие побочные штучки-дрючки. Правильнее сказать, почти не отвлекаюсь. Вот если бы вы не отравили Родни Уилкса, глядишь, я бы и попался на ваши ухищрения, развесил бы уши и, быть может, спятил от вашего обаяния. Возможно, я бы даже скинул одежду и полез на стенку или стал бы откусывать горлышки от бутылок… не знаю, какие еще сумасбродства вытворяют парни, потерявшие из-за вас голову. Но не в этот раз, малышка. Вам говорили, что ФБР не церемонится?