Книга Этот человек опасен, страница 66 – Питер Чейни

Гашу свет, закрываю дверь и через поле иду к пролому в стене. Там все так же пусто. Прохожу через лесок. В конце тропки, у самой лужайки, меня ждет сюрприз. Весь особняк погружен во тьму. Внутри тихо, как в морге. Впрочем, он и кажется мне моргом.

Постояв минуту, направляюсь к заднему фасаду. Идти по лужайке – занятие опасное. В любую секунду я могу схлопотать пулю. Но никто в меня не стреляет.

Огибаю здание, подхожу к парадному крыльцу. Все по-прежнему тихо. Тяжелая двустворчатая дверь оказывается незапертой.

Вхожу внутрь. Чиркаю зажигалкой, нахожу выключатель и поворачиваю его. Бары по-прежнему полны бутылок, рюмок и бокалов, но за стойками и перед ними – никого. Иду в столовую. Та же картина. Поднимаюсь на третий этаж в гостиную. И она пуста. Брандерс-Энд словно вымер. Если бы не пустые бокалы, кофейные чашки и переполненные пепельницы, можно подумать, что сюда годами никто не входил.

Закуриваю новую сигарету, стою и думаю, хотя жизнь наглядно показала, чего стоят мои раздумья. Мои представления оказались ложными. Сигелла потому и любезничал со мной, что рассчитывал быстро смотаться отсюда. Окажись я в тот момент здесь, скорее всего, меня бы тоже пришили. Наверное, мне повезло, что я отправился на встречу с Меррисом.

Выхожу из гостиной, спускаюсь на второй этаж, иду в ту комнату, куда Конни приводила меня отлежаться. Там никого. Дальше по коридору натыкаюсь на другой выключатель и поворачиваю его. Пистолет держу наготове; не исключено, что они оставили кого-то для разборок со мной.

У самого конца коридора есть дверь. Она находится не вровень с полом, а двумя ступеньками выше. В старых домах такое часто встретишь. Я смотрю на ступеньки, и мне очень не нравится то, что я вижу на них. Из-под дверной щели по ступенькам стекает кровь.

Берусь за дверную ручку, распахиваю дверь. Жду, что сейчас оттуда кто-то выскочит, но никто не выскакивает. Ощупываю стену слева от двери, нахожу выключатель и зажигаю свет. Обычная комната. Напротив, в правом углу, – открытое окно, а в другом углу, у стены, сжимая в правой руке автомат, лежит изрешеченная пулями Лотти Фриш. Тот, кто в нее стрелял, щедро угостил ее свинцом. Пули прошили ее тело местах в пятнадцати.

Подхожу, смотрю на Лотти. Потом смотрю на барабан автомата, снабженного глушителем. Вижу, что Лотти успела выпустить около двух десятков пуль, прежде чем ее убили. И еще вижу, в какие части противоположной стены попали ее пули. Высовываюсь из окна и обнаруживаю длинную лестницу, прислоненную к оконному козырьку.

Начинаю понимать, как все происходило. У меня нет никаких сомнений, что Меррис и его подельники продали Лотти Сигелле. Одно из двух: либо Сигелла сам что-то пронюхал, либо эти подонки струхнули и завалили мой план. Лотти вполне могла подслушать их разговор, или же они просто вдруг свалили. Тогда она взяла автомат, перелезла через пролом в стене, явилась в особняк, раздобыла лестницу и полезла на второй этаж. А там ее уже ждали. Едва она начала палить, ее изрешетили.

Снимаю накидку с кровати и накрываю тело Лотти. Ангелом ее не назовешь, но в смелости ей не откажешь. Она оказалась куда смелее, чем вся эта шваль.

Спускаюсь вниз. В зале мне где-то попадался на глаза телефон. Нахожу его, снимаю трубку, звоню в Лондон, в отель «Парксайд», и прошу соединить меня с мистером Шульцем. Если только кто-то не известил Кастлина, что Лотти убита, а остаток шайки Гойяза переметнулся к Сигелле, пуля ждет и его. Ему не позволят болтаться по Лондону в попытках разыскать Лотти.