Книга В Рождество у каждого свой секрет, страница 33 – Бенджамин Стивенсон

К концу речи Роджер немного расслабился:

— Я горд возможностью провести новое, молодое поколение через темный тоннель. Показать, что есть выход из него. И особенно важно то, что каждый человек заслуживает второго шанса. Прежде чем мы увидим главное событие вечера — выступление нашего партнера в этом году Райлана Блейза, — позвольте напомнить вам об ином виде магических трюков — о старом добром превращении одной вещи в другую. Вы можете взять пачку стодолларовых купюр... — он достал из кармана несколько банкнот, перевязанных резинкой, — видите, их здесь десять, и превратить эту тысячу долларов вкровать, на которой целую неделю будет ночевать попавший в беду молодой человек. Десять тысяч могут обернуться в его размещение в одном из наших реабилитационных лагерей. А пятьдесят тысяч станут новым консультантом для нашей команды. Или, если ощутить себя настоящим волшебником, крупная сумма может превратиться вот в такой театр. Но я не хочу рассказывать вам, сколько для этого потребуется, — подмигнул зрителям Роджер. — А сейчас вам нужно просто получить удовольствие. Не забывайте, что это праздник. Хлопайте, кричите, свистите, топайте ногами. Лайл сейчас где-то там... — Он почтительно возвел глаза к потолку. — Так пусть он услышит вас.

Выступление гипнотизерши Терезы в костюме северного оленя вышло не очень зрелищным. Она приглашала на сцену зрителей, грубо хлопала их по лбу и заставляла кудахтать, как курица, или декламировать «Ромео и Джульетту», а потом щелкала пальцами и отсылала жертв, явно не имевших понятия о том, чем они только что занимались, на место. Сомневаюсь, что она действительно стирала их воспоминания и что эти добровольцы были обычными зрителями. И все же этого оказалось достаточно, чтобы отвлечь внимание моего пихающегося локтями соседа, и я получил возможность вернуться к телефону.

На последнем фото из письма Джоша была снята крупным планом вытянутая рука Лайла с кровавыми чернильными пятнами на пальцах. Сначала я не сообразил, зачем нужно было фотографировать ее отдельно. А потом заметил кое-что прямо на сгибе локтя. Маленькую точку. Я увеличил масштаб. Похоже на укол иглой.

Я остолбенел. Основатель благотворительного реабилитационного фонда найден мертвым с отметкой от иглы на руке?

Мой телефон зажужжал. Над фотографией появилось текстовое сообщение от Джульетты:

Сыщик-растяпа распускает руки?

Попался! Я, конечно, понимал, что это только вопрос времени, когда Джош опубликует свою статью, но все же надеялся, что пока опережаю его. Слегка удивило и то, что Джульетта, оказывается, подписана на его колонку. Я быстро набрал ответ:

Я все объясню.

Джульетта позвонила. Даже в беззвучном режиме дребезжания телефона оказалось достаточно, чтобы раздраженный сосед покосился на меня. Я поморщился с виноватым видом и написал Джульетте:

Я в театре. Только текстовым <br>сообщением.

Джульетта. Эрин?

Я. Она просила меня приехать.

Джульетта. А подробнее?

Я. Клянусь, Джулз, ничего такого! <br>Я не развлекаюсь в горах со своей бывшей.

Джульетта. Подожди, что?

Я. Мы давно в разводе. Не из-за чего <br>беспокоиться. Мне не стоило приезжать.

Тереза закончила выступление неприличным диско-танцем в исполнении трех добровольцев, и зрительный зал одобрительно взревел. Сосед хлопал особенно энергично, больше поглядывая на меня, чем на сцену. Когда Тереза с подпрыгивающим на ходу ярко-красным носом ускакала со сцены, багряный занавес от пола до потолка внезапно раздвинулся, открыв на всеобщее обозрение диковинную, но впечатляющую декорацию,изображающую мастерскую Санты.