Книга Бельфонтен и убийство в море, страница 30 – Гастон Д'Эрелль

– Месье Бельфонтен, – сказал он. – Вы… не уйдёте спать?

– Нет, – ответил Жюльен. – Я… жду.

– Кого?

– Убийцу.

Бармен нахмурился.

– Вы… знаете, кто это?

– Почти. Осталось… одно звено.

– Какое?

– То, что связывает всё. Помаду. Шприц. Греческие буквы. Отпечаток на подоконнике. Всё.

Бармен поставил бокал. Посмотрел на Жюльена.

– Вы… хороший человек, месье Бельфонтен. Вы… найдёте правду.

– Я знаю, – спокойно ответил Жюльен. – Потому что я не ищу убийцу. Я ищу… того, кто знал, что Мэрион знает. И кто не мог позволить ей жить.

Ночь на «Одиссее» была тихой – слишком тихой. Как будто море затаило дыхание. Как будто волны боялись плеснуть громче обычного. Как будто даже звёзды на небе замерли, чтобы не выдать чью-то тайну.

Жюльен Бельфонтен не спал. Он сидел у окна своей каюты, с бокалом абсента и блокнотом, на котором аккуратно вывел:

Подозреваемые:

Арман Дюпре – мотив: развод, деньги, страх разоблачения. Соврал про пиджак.Элени – мотив: месть, восстановление справедливости. Не имеет алиби. Но… не писала записку.Доктор Пападопулос – мотив: контрабанда, шантаж. Купил яд. Соврал про использование.Теодора Ланье – мотив: страх разоблачения. Соврала про помаду, шприц, фото.

Он закрыл блокнот. Посмотрел на море.

– Ты где-то здесь, убийца, – прошептал он. – И я… тебя найду.

В 1:17 ночи постучали в дверь. Три раза. Тихо. Почти неслышно. Как будто кто-то боялся, что его услышат.

– Войдите, – сказал Жюльен, не вставая.

Дверь открылась. На пороге стояла Элени.

Она была в чёрном платье, с опущенными глазами, с лицом, на котором не было ни страха, ни злости – только усталость. В руках – маленький чемоданчик. Как будто собиралась в дорогу. Или… бежать.

– Месье Бельфонтен… – сказала она, не входя. – Я… должна вам кое-что сказать.

– Говори, – ответил он, указывая на стул.

Она вошла. Закрыла дверь. Села. Положила чемоданчик на колени. Потом – медленно, как будто каждое слово давалось ей с болью, начала говорить.

– Я… не всё сказала. Вчера вечером… я не просто вернулась за перчатками. Я… хотела поговорить с ней. С Мэрион. Я… устала. Устала быть тенью. Устала быть служанкой. Устала… быть не собой.

Жюльен молчал. Просто слушал. Пил абсент. Считал секунды.

– Я постучала. Она… открыла. Увидела меня. Усмехнулась. Сказала: «Ну что, Мэсти? Решила, что пора?» Я… не ответила. Я просто сказала: «Я хочу быть собой. Я хочу… своё имя. Свою жизнь. Своё наследство». Она засмеялась. Сказала: «Ты? Ты – никто. Ты – тень. Ты – моя служанка. И будешь ею… до самой смерти».

Элени замолчала. Потом – достала из чемоданчика фотографию. Две девочки. Близнецы. Подпись: «Мэри и Мэсти. 1910».

– Это мы, – сказала она. – Я – Мэсти. Она – Мэри. Моя сестра. Близнец. Она… умерла в 1926. От лихорадки. В Нью-Йорке. А эта… – она указала на фото – взяла её имя. Её документы. Её наследство. И… меня. Заставила работатьна неё. Как служанку.

– Почему вы не сбежали? – спросил Жюльен.

– Потому что она… угрожала. Сказала, если я убегу – расскажет всем, что я сумасшедшая. Что я убила сестру. Что я… не существую.

– А вчера?

– Вчера… я хотела… убить её. – Элени посмотрела на Жюльена. Глаза – сухие. Ни слезы. Ни страха. Только… правда. – Я… принесла яд. В помаде. Я… вставила его туда. С иглой. Я… хотела, чтобы она умерла. Медленно. Мучительно. Как я… жила все эти годы.