Онлайн книга «Бельфонтен и убийство в море»
|
Теодора замерла. – Что? – В её каюте – сломанная помада. С такой же царапиной. Как будто… кто-то что-то вставил. Или вынул. Она побледнела. – Я… не знаю, о чём вы. – Тогда объясните, почему в вашей сумочке – шприц? Она резко обернулась. – Где?! – Вон там. – Жюльен указал на сумочку на кровати. – Под зеркальцем. Она подошла. Достала сумочку. Открыла. Шприц – действительно лежал там. Чистый. Новый. Без иглы. – Это… для инъекций. У меня больная спина. Я делаю уколы. – Кто назначил? – Мой врач. В Париже. – А рецепт? – Я… потеряла. Жюльен кивнул. Подошёл к чемодану. Открыл. Там – платья. Туфли. И… книга. С закладкой. «Травиата». Либретто. На полях – пометки. Красным карандашом. Одна фраза – обведена: «Пусть умрёт та, кто разрушила мою жизнь». – Это ваш почерк? – Да. Я… репетирую. – А почему именно эта фраза? – Потому что… она сильная. – Как и убийство. Теодора встала. Подошла к окну. – Я не убивала её, месье Бельфонтен. Да, я хотела бы. Да, я рада, что её нет. Но я не убийца. Я – артистка. Я убиваю… на сцене. А не в жизни. – Тогда почему вы соврали про помаду? Про шприц? Про фото? Она не ответила. Просто смотрела в море. Жюльен закрыл чемодан. Написал в блокноте: Теодора Ланье – мотив: страх разоблачения. Соврала про помаду, шприц, фото. Подозрение – максимальное. – Не покидайте корабль, мадам Ланье. И… не трогайте вещи. Он вышел. Оставив её одну. С шампанским. С фото. С… совестью. В 7:00 утра он сидел на палубе. Пил кофе. Смотрел на море. Он знал: убийца – среди них. Один из троих. Или… четвёртый. Кто-то, кого он ещё не видел. Он достал блокнот. Написал: Итог: – Все – лгут.– Все – скрывают.– Все – боятся.– Все – могли убить.– Но только один – сделал это.– И он… оставил след.– Греческие буквы.– Сломанная помада.– Розовый отпечаток.– Шприц.– Квитанция.– Дневник.– Письмо.– Всё – детали.– А когда все лгут – правда прячется в деталях. Глава 10. Яд в бокале Рассвет на «Одиссее» был тихим – слишком тихим. Как будто море затаило дыхание. Как будто волны боялись плеснуть громче обычного. Как будто даже чайки не кричали, а шептали – чтобы не нарушить хрупкое равновесие правды и лжи, которое держалось на борту этого корабля последние двое суток. Жюльен Бельфонтен не спал. Он сидел на палубе, в шезлонге, с чашкой крепкого кофе и блокнотом, на котором аккуратно вывел: Факты: Мэрион Дюпре умерла от цианида.Цианид был в вине. В бокале на столе.Она не пила вино за ужином – пила воду (из-за боли в желудке, как сказала стюарду ).Значит – бокал с ядом не был её.Но она его выпила. Почему?Потому что кто-то… подменил бокалы.Или… подал ей не тот бокал.Кто стоял рядом? Только муж и певица.Арман – соврал про пиджак.Теодора – соврала про помаду, шприц, фото.Оба – могли. Оба – хотели.Но только один – сделал это. Он закрыл блокнот. Посмотрел на горизонт. На первую полоску света, резанувшую тёмно-синюю гладь. – Ты думал, я не замечу, – прошептал он. – Но ты ошибся. Потому что я… замечаю всё. В 8:00 он постучал в каюту Армана Дюпре. Дверь открыл сам Арман – в пижаме, с сигарой в зубах и бокалом виски в руке. Вид у него был такой, будто он не спал всю ночь. Или спал – но не один. – Месье Бельфонтен, – сказал он, не улыбаясь. – Вы что, решили устроить мне обыск? – Я решил устроить вам… помощь, – спокойно ответил Жюльен. – Капитан дал мне право осмотреть каюты всех, кто был в контакте с мадам Дюпре. Вы – в списке. |