Книга Дочь Иезавели, страница 67 – Уильям Уилки Коллинз

– Могу. Ее отказ сразил его наповал.

– Хорошо. Я заставлю мадам Фонтен выйти за него замуж, если, конечно, у нее нет на примете кого-то другого.

– Помилуйте, тетя, что вы говорите! В ее-то возрасте! С совершеннолетней дочерью!

– Дорогой племянник, ты совершенно не знаешь женщин. Если судить по годам – да, они стареют, но по чувствам остаются молодыми до конца. Прими мой совет. Не верь их сединам или взрослым детям! Можно быть уверенным, что женщина не думает о мужчинах, только если она лежит в гробу. Тсс! Я слышу шелест шелкового платья, тихие шаги на лестнице и понимаю, что это значит. Ступай, Дэвид!

Тетка не ошиблась. Когда я поднялся, чтобы выйти, в комнату вошла мадам Фонтен.

В ней не было ни грана раздражительности. Она выглядела спокойной и кроткой. Миссис Вагнер она приветствовала печальной улыбкой, словно говорящей «можете надругаться над моими святыми чувствами, ваша власть». Если б я верил, что у тетки есть хоть малейший шанс на успех, то забеспокоился бы о будущем мистера Энгельмана. А так я предоставил дамам вести бесперспективный разговор, а сам со спокойной душой вернулся к работе.

Когда стали звать к ужину, я поднялся к тетке, чтобы сопроводить ее в столовую.

– Ну и как? – спросил я.

– Как тебе сказать, – холодно произнесла она. – Мадам Фонтен обещала подумать.

Признаюсь, я был поражен. Что заставило вдову пойти на попятную? Теперь она не нуждалась даже в вялой поддержке мистера Энгельмана. Мистер Келлер испытывал к ней полное доверие, согласие на брак дочери с Фрицем было достигнуто, управление домом гарантировало ей почетное положение, приличное жалование и спокойную жизнь. Зачем ей рассматривать возможность брака с человеком, к которому у нее нет никакого интереса во всех отношениях. Похоже, тетка была права, говоря, что я ничего не знаю о женщинах.

За ужином мадам Фонтен и ее дочь были необычно молчаливы. Простосердечная Мина не могла скрыть, что материнская уступка ее удивила и расстроила. Однако за столом все равно было весело: тетка и ее верный слуга не давали скучать остальным.

Джек Строу, не дожидаясь приглашения, последовал за нами и устроился за стулом миссис Вагнер, к величайшему отвращению Джозефа.

– Никто не может прислуживать моей госпоже за столом, кроме меня, – объяснил он. – Иногда она дает мне хлебнуть чего-нибудь. Маленький глоточек – не более того. А я и не хочу больше – слежу за своими манерами. Не допускаю никакого опьянения, никакого Бедлама. Так что будьте спокойны. Я среди вас самый здравомыслящий. – Тут Фриц не выдержал и прыснул от смеха. А Джек с неподражаемой серьезностью обратился к мистеру Келлеру: – Это ведь ваш сынок, сэр? Здесь есть над чем поработать. Он нуждается в воспитании. Если б, по несчастью, у меня был сын, я предпочел бы Дэвида.

Самовосхваление Джека и прочие его выходки, на которые мы с Фрицем умело его подбивали, не вызвали улыбки на лице мадам Фонтен. Лишь однажды она позволила себе обратиться с вопросом к мистеру Келлеру: получил ли он письмо от сестры из Мюнхена. Услышав, что ответа еще не было, она снова погрузилась в молчание. Когда тетушка и мистер Келлер вежливо поинтересовались, все ли у нее в порядке, она, как обычно, сослалась на сильную головную боль.

Когда на следующий день принесли почту, два письма не имели отношения к рабочим делам. Одно, из Бингена, было адресовано мне, другое, со штемпелем Вюрцбурга, – мадам Фонтен. Я сразу послал это письмо наверх.