Книга Дочь Иезавели, страница 54 – Уильям Уилки Коллинз

Голос Мины дрогнул, и ее рассказ оборвался на самом интересном месте.

– И что сказал мистер Келлер? – спросил я.

– В комнате воцарилась тишина, – тихо проговорила Мина. – Слышалось только тиканье часов.

– Но ведь вы что-то видели?

– Нет, Дэвид, я не могла сдержаться и плакала. Через какое-то время подошла мама и, обняв меня за талию, подвела к мистеру Келлеру. Я кое-как утерла глаза и наконец обрела зрение. Голова мистера Келлера поникла, руки беспомощно свисали с кресла – стыд и раскаянье овладели им. «Что мне делать? – простонал он. – Боже, помоги, что мне делать?» Мама нежно и ласково произнесла: «Вы можете поцеловать эту бедную девочку, сэр. Новая служанка – это моя дочь Мина». Он взглянул на меня и привлек к себе. «Только одним могу я искупить свою вину, – сказал он, целуя меня, – это послать за Фрицем». Только не спрашивайте меня больше ни о чем, Дэвид. Я снова расплачусь – теперь от счастья.

Мина ушла писать Фрицу, чтобы отправить письмо вечерней почтой. Я тщетно убеждал ее немного подождать. Услугами телеграфа мы не располагали и могли только догадываться о происходящем. Скорее всего, получив известие от мистера Энгельмана о серьезной болезни отца, Фриц немедленно выехал из Лондона. Тогда отправленное следующей почтой мое оптимистичное письмо осталось непрочитанным, и Фриц (если будет ехать без остановок) может приехать завтра, в крайнем случае послезавтра. Я изложил мои аргументы Мине и получил типично женский ответ:

– В любом случае, Дэвид, я напишу письмо.

– Зачем?

– Потому что мне этого хочется.

– Неважно, получит он письмо или нет?

– Да, неважно, – ответила она с вызывающим видом. – Когда я ему пишу, то получаю удовольствие – и этого достаточно.

Она настояла на том, чтобы самой отнести на почту четырехстраничное письмо.

На следующее утро мы с Энгельманом помогли мистеру Келлеру спуститься в гостиную и там встретили мадам Фонтен.

– Вы его принесли? – обратился мистер Келлер к вдове.

Она вручила ему запечатанный конверт и, повернувшись ко мне с приятной улыбкой, сказала, что это именно то письмо, какое я оставил на рабочем столе хозяина дома.

– На этот раз по просьбе мистера Келлера я сама выступаю в роли почтальона.

На ее месте я бы разорвал письмо. То, что вдова сохранила его, говорило о том, что она либо надеялась на счастливый случай в будущем, либо обладала даром предвидения. Мне почему-то такая расчетливость не понравилась. Из деликатности я повернулся, чтобы покинуть комнату, мистер Энгельман тоже последовал моему примеру, но мистер Келлер нас остановил.

– Не уходите, пожалуйста, пока я не прочту письмо, – попросил он.

Мадам Фонтен в этот момент смотрела в окно, и мы не знали, одобряет ли она наше присутствие в комнате.

Мистер Келлер с большим вниманием прочел исписанные мелким почерком страницы и, дойдя до последней строки, подозвал к себе вдову.

– Позвольте мне в присутствии моего компаньона и Дэвида Гленни попросить у вас прощения, – сказал он, взяв ее за руку. – Поверьте, мне стыдно за себя, и это чистая правда.

Вдова упала перед ним на колени, умоляя замолчать. Мистер Энгельман смотрел на нее с восторгом. Возможно, это недостаток английского воспитания, но мне показалось подобное смирение показным. Не знаю, как воспринял эту сцену мистер Келлер, но он настоял, чтобы вдова поднялась и села рядом с ним.