Книга Дочь Иезавели, страница 131 – Уильям Уилки Коллинз

Доктор был прав! Все сокровенные чувства вдовы отразились в ее дневнике.

Вот пример. В дневнике подробно воспроизводятся детали дьявольского плана по завоеванию доверия мистера Келлера: «Мне нужно всего лишь дать ему “Александрова вина”, а затем противоядие – и таким образом исцелить болезнь, которую сама причинила. И тогда свадьба Мины – дело решенное».

На поздних страницах она сообщает, что в случае с миссис Вагнер применила другую тактику и, исходя из конечной цели, предпочла «Зеркальные капли»: «Этот яд не только быстрее убивает, но и не оставляет никаких следов, как сказано на ярлыке. Муж искал от него противоядие, но так и не нашел. Даже если б меня охватила жалость после содеянного, я ничем не смогла бы помочь женщине, которая должна замолчать навеки. В противном случае, несмотря на все мои жертвы, у моей дочери нет будущего».

Без сомнения, вернувшись в дом мистера Келлера, она собиралась уничтожить изобличавшие ее страницы, но ей помешали первые симптомы отравления – помутнение сознания и неконтролируемая дрожь рук.

Последняя запись в дневнике заслуживает того, чтобы ее здесь привести. Она показывает, что и в порочной натуре до конца сохраняется страстная, непоколебимая материнская любовь. Даже в сильном характере мадам Фонтен были слабые стороны. В памятной встрече с мистером Келлером в холле его дома она вела себя неосмотрительно из-за нетерпеливого желания добиться участия человека, от которого зависело счастье Мины. Она не решилась отравить беспомощного Джека, угрожавшего ее безопасности. И даже в критической ситуации не стала подбивать Мину на ложь.

Противоестественны ли такие спасительные черты в порочной в остальном женщине? Вспомните о своей «непоследовательности». Прочтите последние слова грешницы и возблагодарите Бога за то, что вам не посланы такие искушения:

«…прогнала Мину из комнаты, тяжело ранив мою нежную девочку. Я боюсь ее! Последнее преступление отлучило меня от этого невинного создания – особенно потому, что оно совершено ради нее. Когда Мина смотрит на меня, мне кажется, что грехи проступают на моем лице. О, как мне хочется ее обнять, покрыть поцелуями! Но я не осмеливаюсь».

Боже, прости ее грешную душу!

Ночь близится к концу; свет в лампе тускнеет.

Франкфурт и все, что случилось там, отступает в памяти. Мысли мои переносятся в Англию.

Я в рабочем офисе. Двое друзей дожидаются меня. Один из них – Фриц. Другой – самая популярная личность в округе, счастливое, безобидное существо, именуемое всеми попросту Соломенным Джеком. Благодаря влиянию тетушки и перемене места такие рецидивы болезни, как во Франкфурте, больше не случались. И мы не беспокоимся за будущее нашего дорогого друга.

Что касается его прошлого – никаких романтических открытий мы не сделали. Кем были его родители, живы они, умерли или бросили его – неизвестно. Как он жил и что перенес перед тем, как стал служить у профессора химии в Вюрцбурге, – тоже покрыто мраком. Сам Джек не проявляет никакого интереса к нашим изысканиям. Он либо не хочет, либо не может напрягать слабую память и помогать нам. «Какое это имеет значение? – говорит он. – Я начал жить в тот момент, когда впервые увидел госпожу. Не помню и не хочу помнить ничего из того, что было раньше».

Так что мемуаров Джек после себя не оставит, как и прочие найденыши в реальной жизни.