Книга Дочь Иезавели, страница 128 – Уильям Уилки Коллинз

– И этот результат тут? – указал я на второй лист.

– Прочтите и судите сами.

Вначале доктор сознательно повторил инструкции, которые были на ярлыках, прикрепленных к бутылкам «Александрова вина» и противоядию. Дальше начиналось самое интересное. Речь пошла о яде, названном доктором «Зеркальными каплями». Вот что писал доктор о своем самом выдающемся эксперименте.

«“Зеркальные капли”. Выявленная на животных смертельная доза такая же, как у “Александрова вина”. Но смерть от этого яда наступает быстрее, и вскрытие не показывает никаких следов отравления.

После упорных поисков я так и не сумел найти надежное противоядие этому адскому яду, и потому не делаю попыток применить его в медицинской практике. Я прекратил бы работать с ним, но не люблю чувствовать себя побежденным. Если мне суждено прожить еще какое-то время, я, освежив мозги работой над другими исследованиями, снова приступлю к решению этой задачи.

Спустя месяц после написания этих строк (бумагу с ними я прикрепил к бутылке, дабы избежать несчастных случаев) я продолжил опыты – и меня снова ждал провал. Расстроенный очередной неудачей, я совершил поступок, недостойный ученого.

Отравив животное “Зеркальными каплями”, я дал ему противоядие от “Александрова вина”, хотя знал о разной природе этих двух ядов. Я поступил так наудачу, не ожидая каких-нибудь важных открытий.

Результат был поразительным. Животное, казалось, умерло – оно не показывало никаких признаков жизни (в нашем понимании) целый день, целую ночь и часть следующего дня. Но следов разложения не было (хотя стояло лето, а в лаборатории плохо работала вентиляция), из чего я заключил, что жизнь в животном каким-то образом сохраняется.

Меня поразило, что через час после первых симптомов пробуждения животное вело себя, как обычно, и ело с большим аппетитом. Спустя десять дней ничего не изменилось – животное прекрасно себя чувствовало. Это удивительное взаимодействие ядов и противоядия и их разная реакция на живой организм заслуживают тщательного изучения. Если я буду жить, то продолжу исследование и изложу его результаты на другой странице!»

Не было ни другой страницы, ни других записей. Последнее исследование профессора осталось незаконченным.

– Я закончил расшифровку записи около полуночи, – сказал доктор, – и тут же пошел к мистеру Келлеру. К счастью, он еще не спал, и мы вместе поспешили в морг. Зная, где расположен вход в жилище смотрителя, я быстро того разбудил и в возбуждении рассказал, что покойница может ожить. Слуги слышали наш разговор и последовали за нами, и мы все гурьбой ввалились в комнату ночного сторожа. У меня нет слов, чтоб описать, что мы там увидели. Я пришел вовремя, чтобы уберечь миссис Вагнер от шока и благополучно доставить в дом мистера Келлера. Тогда я решил, что мои треволнения кончились. Как я ошибался!

– Вы имеете в виду мадам Фонтен?

– Нет. Я говорю о Джеке. Слепая вера бедного сумасшедшего в спасительное действие противоядия из синей бутылки спасла жизнь его хозяйки. Я никогда не пошел бы на такой риск, даже если б прочитал записи профессора раньше. Джек же действовал без колебаний. От событий этой ночи, обостренных вином Шварца, он совершенно потерял рассудок и на какое-то время стал тем безумцем, каким был в Бедламе. Я с трудом уговорил его выпить успокоительное. Даже после того, как микстура благотворно на него подействовала, он выказывал недовольство и отзывался о лекарстве с презрением. «У меня было лекарство лучше вашего, – говорил он. – Его изготовил человек в тысячу раз талантливее вас, но мы со Шварцем сдуру отдали лекарство ночью экономке». Тогда я не придал его словам значения – в его состоянии можно было услышать вещи и поэкстравагантнее. Вскоре Джек заснул, и я уже собрался идти домой, когда в холле меня остановил сын мистера Келлера. «Не посмотрите ли мадам Фонтен? – сказал он. – Мина о ней очень беспокоится». Я снова поднялся наверх.