Онлайн книга «Дочь Иезавели»
|
– Я запрещаю! – категорически высказался Джек. – Жидкое золото только для нас. Не будем переводить на нее. Тут его взгляд упал на стакан с вином, который отобрал у него Шварц. Ему показалось забавным дать мадам Фонтен «лекарство», украденное из ее комнаты. Он подмигнул Шварцу, указывая на стакан. Затуманенное сознание временного ночного сторожа не сразу уловило его мысль, а когда уловило, он ее одобрил. – Капелька вина, впрочем, осталась. Хотите выпить? – предложил Шварц. Стараясь удержаться на ногах, вдова оперлась на стол. Сердце у нее колотилось, на лбу выступил холодный пот. «Скорее, скорее», – чуть слышно пробормотала она и разом осушила стакан. Шварц и Джек посмотрели на вдову с ехидным любопытством. Но мысль уйти ее не покидала. – Кажется, я могу передвигаться. Ради бога, выпустите меня отсюда! – Я уже говорил. Это невозможно. Я сам не могу выйти. От этого грубого ответа мадам Фонтен вся как-то сжалась, шагнула к стулу и почти упала на него. – Не унывайте, мадам, – сказал Шварц. – Песня о том, как ночной сторож с ума сошел, возвратит вас к жизни. Ну как, Джек? Еще чуть-чуть жидкого золота, и начнем. – И он проорал последние куплеты: Ах, как тоскливо одному! Нет ни души одной в округе! У гроба тихо прикорну, Пусть хоть мертвец мне будет другом! Тут луч луны на пол упал, И я невольно задремал. Бедный я! И вижу, что передо мной — Смертельной бледностию схожи — Ступает трупов грозный строй, И все твердят одно и то же: «Ты звал меня? Танцуй со мной!» И я очнулся чуть живой. Бедный я! С той ночи я сошел с ума, И лихорадка бьет все время. А в голове сплошной туман — Что танец с призраками сделал! И свет луны в оконце бил, Когда один в мертвецкой был. Бедный я! Когда меня положат в гроб, Утихомирюсь ли под спудом? Иль вспомню давешний урок И лихо в пляс пущусь я с другом? Чечетку в морге буду бить — Меня не просто схоронить! Бедный я! Пока Шварц пел, тьма немного рассеялась – взошла луна. В конце песни холодный лунный свет озарил лицо Джека. Зажженный бренди огонь разгорелся в пламя – Джека охватила безудержная ярость, как в дни его пребывания в Бедламе. С криком он вскочил на ноги. – Луна! – вскричал он. – Луна сумасшедшего ночного сторожа! Сумасшедший сторож возвращается. Вот он спускается на лунном луче. На его теле могильная земля, на шее веревка. Ах, как он подпрыгивает и кружится с мертвецами! Он снова с ними танцует! Посторонитесь, я тоже хочу танцевать. Танцуй со мной, сумасшедший ночной сторож. Я такой же сумасшедший, как ты! Джек кружился в танце с воображаемым партнером. Шварцем овладел новый приступ оглушительного хохота. В пьяном восторге он обратился к мадам Фонтен: «Только взгляните на Джека, мадам. Лучшей компании в глухую зимнюю ночь не найти!» Мадам Фонтен сидела на стуле, съежившись от страха. Джек воздел руки кверху, сделал пару головокружительных оборотов и в изнеможении сел. – От него холодом веет, – сказал он, все еще одержимый танцем с ночным сторожем. – Глаза, сердце, голова – все оледенело. Я умираю, умираю, умираю, он тянет меня в могилу. Бедный я! Бедный я! Джек впал в оцепенение – он лежал с открытыми глазами и смотрел на луну. Шварц допил последние капли из фляги. – Джека надо было назвать Соломоном, – торжественно проговорил он сонным голосом. – Соломон был мудрецом, и Джек мудрец. Спиртное кончилось – вот он и заснул. Спрячьте бутылку, пока смотритель не увидел. Только гнусный лжец посмеет назвать меня пьяницей. Просто от рейнвейна всегда кружится голова. Вот так, господин смотритель. Кажется, уже солнце встает. Всем доброй ночи… доброй ночи… |