Книга Коварный гость и другие мистические истории, страница 72 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

Короче говоря, ваша милость, как-то раз владельцы замка поехали в Дублин на недельку-другую; и, как заведено, селянам пришлось сторожить замок. На третью ночь наступил черед моего отца.

«Ох, грехи наши тяжкие! – вздыхал он про себя. – И с какой стати я должен торчать тут сиднем, в замке, всю ночь напролет, пока старый перечник, призрак этот, прости Господи, колобродит как ему вздумается!»

Однако деваться было некуда, и он, напустив на себя бесшабашный вид, отправился в замок. А для пущей храбрости прихватил с собой бутылку с выпивкой и другую – со святой водой.

Вечер был темный и пасмурный, дождь лупил как из ведра; по дороге отец промок насквозь да на всякий случай еще и побрызгался святой водой. Как тут было не приложиться к бутылочке, чтоб согреть душу. Открыл ему старый дворецкий Лоренс Коннор – они с моим родителем были добрыми друзьями. Отец ему рассказал, что, мол, настал его черед сторожить замок. Ларри пригласил его посидеть вместе, скоротать ночь, и отец, само собой, отказываться не стал.

– Растопим камин в гостиной, – предложил Ларри.

– А чего не в холле? – спросил отец – он знал, что там, в гостиной, и висит портрет старого сквайра.

– В холле топить нельзя, – ответил Лоренс. – Там в каминной трубе галки гнездо свили.

– Ну раз так, – говорит отец, – давай устроимся на кухне. Негоже таким, как я, рассиживаться в гостиной.

– Нет-нет, Терри, – говорит Лоренс. – Коли уж блюсти давний обычай, надо все делать честь по чести, как заведено.

«Да пропади он пропадом, этот давний обычай!» – сказал отец, но не вслух, а про себя – не хотел показывать Лоренсу, что на самом деле ему страшно не на шутку. А вслух сказал:

– Ладно, Лоренс. Уговорил. Будь по-твоему.

И они спустились на кухню дожидаться, пока в гостиной разгорится камин – а дело это недолгое.

Короче говоря, ваша милость, вскоре поднялись они обратно, уселись поудобнее в гостиной, завели разговор, закурили да то и дело прикладывались к бутылочке. Подбросили в камин побольше дров и торфа, развели жаркий огонь и придвинулись поближе – погреть старые косточки.

В общем, сэр, сидели они вот так, калякали, курили да радовались, пока Лоренса не стало клонить в сон. Дело понятное, человек он немолодой и поспать очень даже любил.

– Ты чего, носом клюешь, что ли? – говорит отец. – Быть того не может!

– Тьфу ты черт, – говорит Ларри. – Да я только на миг глаза прикрыл, а то табачным дымом больно щиплет, аж до слез. А ты не суй нос не в свои дела, – говорит он – очень уж обидчив был, упокой, Господи, его душу. Давай, – говорит, – рассказывай дальше, а я слушать буду, – сказал он и закрыл глаза.

Ну, отец, видя, что его не переспорить, стал рассказывать дальше. История, кстати, была очень занятная, про Джима Салливана и его козла, и там было столько всего нагорожено, что садовая соня и та проснулась бы, а уж добрый христианин и вовсе бы глаз не сомкнул. Но, ей-богу, отец рассказывал ее так увлекательно, как еще никто доселе не слыхивал. На каждом слове орал во весь голос, лишь бы разбудить Лоренса. Да все без толку, только сам осип, и не успел он дойти до конца, как Ларри Коннор дал такого храпака, ни дать ни взять порванная волынка.

– Ах, чтоб тебя, – говорит отец. – И что теперь с ним делать! Вот негодник, а еще друг называется! Спит как убитый, когда в этой комнате того и гляди призрак появится! – говорит. – Помилуй нас Господь! – И он принялся трясти Лоренса, тормошить – разбудить хотел. Но вовремя сообразил: если тот проснется, то наверняка уйдет спать в свою постель, и тогда придется торчать тут одному до самого утра, а это куда как хуже.