Книга Коварный гость и другие мистические истории, страница 20 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

Сэр Уинстон не только наслаждался своими подвигами со всем тщеславием, свойственным людям самолюбивым, но и с не меньшей радостью злобно смаковал горькое унижение, которое, по его мнению, не мог не ощущать Марстон; и наслаждение это было еще острее оттого, что в сложившихся обстоятельствах его недруг не мог никаким образом выказать свою досаду, не навлекая на себя самых неприятных обвинений.

Воодушевленный этими приятными чувствами, сэр Уинстон Беркли сел и написал короткое письмо, адресованное миссис Грей в Уинстон-Холле.

«Миссис Грей!

По получении сего письма приведите в порядок гостиные и несколько спален, хорошенько проветрите их. Приготовьте для меня апартаменты из трех комнат над библиотекой и салоном. Прикажите переставить два больших платяных шкафа и комод из парадной спальни в большую гардеробную, соединенную с вышеуказанной спальней. Обставьте комнаты как можно удобнее. Если понадобится что-нибудь из мебели, драпировок, украшений и т. п., напишите Джону Скелтону, эсквайру, в Спринг-Гарден, Лондон, и перечислите все необходимое; он закажет это и пришлет. Действуйте не мешкая, потому что я, вероятно, приеду в Уинстон с одним или двумя друзьями в начале следующего месяца.

Уинстон Э. Беркли

P. S. Я написал Аркинсу и еще двум-трем слугам и велел им прибыть немедленно. Сразу же займите их работой».

Затем он принялся за другое письмо, гораздо более длинное, поэтому приведем всего лишь несколько выдержек из него. Оно адресовалось Джону Скелтону, эсквайру, и начиналось так:

«Мой дорогой Скелтон!

Ты, несомненно, удивлен моим долгим молчанием, но мне практически нечего сообщить тебе. Мой визит в это унылое и неуютное место имел, как ты догадываешься, определенную цель – нечто вроде грешного романа. Более всего меня влекла туда прелестная мадемуазель из Руана, о которой я тебе не раз говорил, та самая красотка де Баррас; и, полагаю (ибо она до сих пор делает вид, будто колеблется), у меня с ней больше не будет хлопот. Она очень хороша, и ты, когда увидишь ее, наверняка признаешь, что ради нее не грех и похлопотать. Однако она хитрая бестия и, очевидно, считает меня старым вертопрахом, а также, подозреваю, имеет виды на моего унылого кузена Марстона, угрюмого рыцаря, перетащившего свои лондонские вкусы в эту богом забытую глушь, в царство болот и пустошей. Уверен, между ними есть связь. Юная леди, похоже, сильно боится его и попросила, чтобы наши разговоры происходили как можно реже. Сегодня тут случился некоторый скандал. Не сомневаюсь, что беднягу Марстона терзает ревность. Положение у него жалкое и при этом комичное – интриганка-любовница, добродетельная жена и его ревнивый нрав. Когда вернусь в город, надо будет встретиться с Мэри. Рассчитался ли с тобой Клеверинг (пес шелудивый!) по долговым распискам? Скажи той малышке из оперы, пусть сидит тихо. Пора бы ей уже меня знать; я поступлю как должно, но не потерплю, чтобы мной помыкали. Если начнет дерзить, припугни ее от моего имени, и пусть дальше справляется сама. Я уже написал Грей, чтобы навела порядок в Уинстоне. Если ей понадобятся деньги, она обратится к тебе. Отправь к ней двоих-троих слуг, если они еще не все разбежались. В доме пыльно и грязно, придется изрядно поработать метлой и щетками. Скоро увидимся с тобой в городе. Кстати, прибыл ли уже кларет, который я заказал из Дублина? Он выписан на твое имя и должен быть привезен на «Ящерице». Оплати доставку и вели Эдвардсу упаковать его. Десять дюжин или около того можно отправить в Уинстон, добавить и другого вина. Передаю тебе детали…»