Книга Коварный гость и другие мистические истории, страница 18 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

Он адресовал свой вопрос миссис Марстон, и та, слегка смутившись, ответила:

– По крайней мере, ничего серьезного. Всего лишь немного болит голова. Уверена, утром она сможет спуститься к завтраку.

– Она действительно прелестная и интересная юная особа, – сказал доктор Денверс. – В ней есть некая простота, говорящая о добром сердце и открытом нраве.

– Совершенно верно, доктор, – заметил Беркли все с тем же неуловимым, но, на взгляд Марстона, крайне провокационным намеком на сарказм. – Как говорится, очаровательная простота. Вы согласны, Марстон?

Марстон взглянул на него, но продолжил хранить молчание.

– Бедная мадемуазель! Она очень добросердечная, – произнесла миссис Марстон, чувствуя, что обязана хоть что-нибудь сказать.

– Ну же, Марстон, неужели не вставишь своего слова в общий хвалебный хор? – Сэр Уинстон был от природы одарен талантом к дружескому поддразниванию и упражнялся в нем при всяком удобном случае. – Мы все, кроме тебя, сказали что-нибудь хорошее о нашей отсутствующей юной подруге.

– Я никогда никому не возношу хвалы, Уинстон, даже тебе, – едко ухмыльнулся Марстон.

– Ну, ну. Буду утешаться мыслями о том, что за твоим молчанием скрывается большая доля благосклонности и, может быть, даже чуть-чуть восхищения, – многозначительно отозвался его кузен.

– Утешайся чем угодно в дозволенных законом пределах, дорогой Уинстон, – парировал Марстон с некоторой резкостью, которая для всех, кроме самого баронета, была необъяснима. – Может быть, ты прав, а может, ошибаешься; в столь незначительных вопросах это абсолютно не важно; если хочешь, можешь сколько угодно пребывать в иллюзиях.

– Кстати, мистер Марстон, кажется, ваш сын должен скоро приехать? – переменил тему доктор Денверс, видя, что в разгорающейся перепалке Марстон вот-вот перейдет за грань грубости.

– Да, жду его через несколько дней, – ответил тот, внезапно помрачнев.

– Сэр Уинстон, вы с ним еще не виделись? – спросил священник.

– Это удовольствие мне только предстоит, – отозвался баронет.

– Уверяю вас, это истинное удовольствие, – сердечно заверил доктор Денверс. – Красивый парень, а сердцем герой. Хороший, искренний, широкой души, веселый, как жаворонок.

– Да, да, – перебил Марстон. – Хороший парень, и в Кембридже у него все хорошо. Доктор Денверс, угощайтесь вином.

Как ни трудно в это поверить, но похвалы доброго доктора Денверса в адрес его сына отдавались горечью в душе Марстона. Они резали ему слух и жалили в сердце, ибо обозленный разум превращал их в скрытые оскорбления и обиды, нанесенные ему самому.

– Марстон, у вас очень хорошее вино. Ваш кларет намного лучше, чем тот, который удается добыть мне, – сказал сэр Уинстон, осушив бокал своего любимого вина. – Вы, сельские джентльмены, отъявленные себялюбцы; а ты, при всем твоем ворчании, сумел собрать наилучшую возможную коллекцию.

– Иногда нам удается собрать у себя хорошую компанию гостей, – парировал Марстон с ироничной любезностью, – однако не всегда мы способны развлечь их так, как нам хотелось бы.

У доктора Денверса было обыкновение – где бы он ни находился, к кому бы в гости ни завела его судьба, перед уходом он всегда предлагал прочитать несколько стихов из Библии, священной книги, составлявшей основу всего его мира и всех надежд, и вознести молитву к трону благодати. Марстон обычно уклонялся от таких мероприятий, однако не отвергал их, но в тот вечер, начавшийся для него с мрачных размышлений, он сам первым напомнил священнику о его привычке. Злые мысли клубились в голове у Марстона, словно бескрайние черные тучи над холодным гладким морем. Они скапливались там, нарастали, темнели, и ни один посланный небом ветерок не налетал тихонько, чтобы развеять их. Под этими страшными тенями его разум застыл в ожидании, словно зловещая недвижимая бездна, над которой еще не пролетел Дух Святой. Почему религия впервые заинтересовала его именно сегодня? Даже сейчас внутри его жило нечто невидимое, неосязаемое. Ужасная сила сотрясала его сердце. В его бессмертной душе шла странная призрачная борьба, лишавшая его сил. Он и сам не мог понять, что с ним происходит. Он с нетерпением ждал святой молитвы, к которой не мог примкнуть, и упрямо, суеверно надеялся, что слова, пусть даже произнесенные другим человеком и с другой целью, все же окажут свое благоприятное воздействие, что они, подобно заклинанию, прогонят исчадие ада, медленно овладевающее его душой. Марстон сидел, глядя в огонь, и на его мрачном лице судорожно плясали отсветы языков пламени. А доктор Денверс сел за дальний стол, достал из кармана потрепанную Библию, раскрыл и тоном мягким, но внушительным стал читать.