Книга Тайна графа Одерли, страница 39 – Альда Дио

Закончив, глаз не отвел. Душа моя смялась уродливым клубком в растерянности. Мирное тиканье напольных часов трещало между нами. Из столовой доносилось едва слышное звяканье серебра. Там, где до этого звучал бархатный голос, было непривычно пусто, и это стягивало комнату, приближая меня к глупостям.

Возможно, глядела я недостаточно затравленно. Стояла слишком прямо. Быть может, и злость он во мне разглядеть сумел, но я не могла выдать негодования.

Научена быть покорной и услужливой, и, раз усмирив нрав, промолчать да поблагодарить требуется, – так тому и быть.

– Спасибо за ваши слова, милорд. Ни при вас, ни в мыслях подобной вольности не допущу.

Он вернулся к бумагам, разложенным на столе. Бумаги, которые я обязательно изучу при первой возможности.

Ощущая горечь стыда от нашей короткой беседы, я направилась к портьерам. Боязливо скрипнула подо мной стремянка. Тяжелая ткань цвета изумрудов послушно легла мне в руки, когда я услышала, как милорд Одерли поднялся с места и подошел к книгам. Терпкий запах жасмина обнял со спины. Прикрыв глаза на миг, я впустила в грудь аромат с глубоким вздохом. Он меня и погубил. Голова закружилась, и предательский визг стремянки обрушился под ногами.

И я вместе с ним.

Золото.

Проблески жидкого золота, подсвеченные солнцем, разливались в кромешной тьме его глаз. Теперь, когда он держал меня в руках, я это видела. Тепло растекалось по этим золотым ниточкам к тонкому шоколадному ободку, проглядываясь сквозь густые ресницы. Его глаза – не беспросветно черные. Они гораздо глубже.

И я могла бы утонуть в этом расплавленном золоте, могла бы без раздумий спрыгнуть вниз, запутаться в хитросплетении нитей, пытаясь запомнить их причудливый узор. Но взгляд непроизвольно тянулся ниже – к белесой полоске поврежденной кожи. Шрам. Уродливый. Узловатый. Жестокий, и такой неправильный, неуместный. Его не должно быть здесь.Мои пальцы дрогнули в нестерпимом желании коснуться этой полосы, заставили очнуться.

– Ах!

Терпкий жасминовый дурман рассеялся, и на голову обрушилось горькое осознание происходящего.

– О нет! Нет, прошу простить, милорд! Я не хотела, я…

Спрятала пунцовое лицо в ладонях. Что делать с озябшим телом, не знавшим мужской близости с ночи грехопадения, не представляла. К счастью, граф сумел возобладать над ситуацией и осторожно опустил меня на землю, но ненадолго – ноги предательски подкосились, и я бы вновь рухнула, если бы он не придержал.

Там, где касались его руки, воспламенялось платье.

– Не ушиблась, Джесс?

Чужое имя медленно привело в чувство. Трескучим холодом настоящее, в котором я служу сэру Ридлу, спасаясь от позора прошлого, вырвало из забытья, напомнив о моем положении, где я – служанка, желающая вернуться домой.

Я отстранилась от Жестокого Графа, касаясь ладонью широкой груди.

– Осторожнее, – сказал он. – Будет так некстати, если ко всем нелестным слухам, что окружают мое имя, добавится еще и переломанная шея прелестной служанки.

С этими словами он отпустил меня и, подойдя к окну, самостоятельно снял портьеры. Водрузил их в корзину так легко, будто это не было ниже его титула и достоинства. И как ни в чем не бывало выудил из шкафа нужную книгу и вернулся к своему столу.

Я же, оказавшись вне тепла и жасминового дурмана, наконец пришла в себя. Наскоро подхватила корзину, ведро с тряпками и замерла в дверях, как груженый мул.