Книга Тайна графа Одерли, страница 140 – Альда Дио

Договорить не успела. Горячие губы Жестокого Графа Одерли жадно впились в мои.

Я загорелась, со всей отзывчивостью разомкнула губы навстречу влажному языку. На вкус он был как крепкий жасминовый чай со свежей мятой – обжигающий и терпкий. Пожирал меня – глубоко, увлеченно, заставляя сердце бешено биться о ребра и подгибать колени.

– Генри… – его имя сорвалось с губ молитвой. Он развернул меня, избавился от шнуровки, и я сбросила проклятый корсет вместе с юбкой, стянула нижнее платье через голову, представая перед ним полностью обнаженной. Кожа вспыхнула под хищным взглядом, когда я отступила на шаг и повернулась к нему лицом.

– Ты такая красивая, – едва слышно сказал он, избавляясь от жилета. Из-под сброшенной рубашки показались мышцы груди и пресса, и я с нажимом провела по ним ногтями, исследуя каждую клеточку.

Шрамы. Один глубокий – след от ранения людьми Сеймура, перечеркивал несколько небольших, посветлевших под натиском времени. Они не портили его. Напоминали, что стоящий предо мной мужчина не идол. Настоящий. Живой. Мне не хватило бы вечности, чтобы любоваться им и проследовать пальцем за каждой веной, вздымающейся на напряженных руках, а он не дал и пары секунд – легко подняв, усадил прямо на стол.

– Моя… – прорычал в губы, сжимая бедра до боли. – Моя порядочность висит на волоске. Последняя возможность сбежать.

– Ни за что, – подалась вперед, чтобы впиться в него поцелуем и отвлечь от движения рук, которые уже опустились развязывать его брюки.

Когда и они отправились на пол, я впервые в жизни поблагодарила Фортуну за то, что успела познать мужчину. Иначе ни за что бы не справилась с нахлынувшими эмоциями.

– Генри… – Рот наполнился слюной, а глаза широко распахнулись.

Он прошипел что-то, прежде чем припасть губами к моей груди, и я запрокинула голову, не сдержав гортанного стона. Он облизывал меня, посасывал и кусал, заставляя спину выгибаться. Под закрытыми веками взрывались яркие вспышки, а желание пульсировало между ног. Казалось, еще секунда – и эта нужда сожжет меня изнутри, я осыплюсь на стол пеплом, если он не возьмет меня прямо сейчас.

– Я постараюсь… Не сделать больно, – прошептал он.

Тогда, на столе библиотеки, в которой мы впервые встретились, Генри Одерли и сделал меня своей.

* * *

Сначала появился запах. Терпкая смесь жасмина и мяты окутывала невесомой дымкой, и я улыбнулась сквозь сон, ныряя глубже в шелковые простыни. Они так приятно целовали кожу своим теплом…

Шелковые… Я в его покоях.События прошлого вечера проступали на обратной стороне закрытых век. Библиотека. Вечер с Аделаидой и Раджем за игрой в пачиси. Обсуждение плана. Чай. Ночь с графом.

Незабываемая, головокружительная и… последняя.

В матовой темноте раннего утра на обнаженного Генри падал тусклый свет звезд. Грудь его вздымалась мерным дыханием, пока сам он лежал на спине, подложив руку под голову.

Я сама виновата во всем, что случилось. Сама себя в пропасть столкнула, из которой если и выберусь теперь – то без сердца вовсе. Я погибну от горя, если оставлю его. Но если не оставлю – погибну от стыда.

Я не могу рассказать ему. И даже винить никого не могу – ни людей, ни судьбу, ни злой рок, я сама во всем виновата!

Позволив себе несколько минут беззвучных рыданий, я наконец смогла выплакать крохотный кусочек боли, а остальную запихнуть поглубже.