Книга Мраморный слон, страница 90 – Наталья Звягинцева

Николай Алексеевич взял свой прежний тон:

– Вернёмся к нашим обвинённым.

Граф, мягко переставляя трость, подошёл к дивану, на котором сидели Фирс Львович и его дочь. Варя походила на мраморную статую. Фирс Львович нервно гладил барышню по плечу и бормотал что-то утешительное ей в самое ухо, раскачиваясь в такт своим словам. Он тоже был бледен, но не заморожен, как дочь; напротив, его напряжение проявлялось в мелкой суетности непрерывно двигающегося тела.

– Вы можете не переживать, ваша дочь ни в чём не виновата, – медленно начал Вислотский, – и всё её поведение говорит об этом. Надеюсь, Варвара Фирсовна, вы простите мне мою бестактность, но я не вижу иного выхода, как указать всем присутствующим на причину ваших слёз. Это не слёзы раскаяния, как мог подумать Илья Наумович и все остальные, это слёзы стыда. Да, да, вам безмерно стыдно за то, что история с вашим неудачным замужеством, с вашим, простите за прямоту, откровенным навязыванием себя Борису Антоновичу выплыла наружу.

Варя, резко сбросив руку отца с плеча, вновь спрятала лицо за ладонями и беззвучно замерла. Чтобы как-то облегчить страдания барышни, Николай Алексеевич перевёл разговор:

– Если меня не подводит память, а я на неё никогда не жалуюсь, Илья Наумович, вы называли причину, по которой Борис Антонович убил мистера Грина. Что это за причина?

– Ревность, самая банальная причина, – проскрипел Смоловой.

– Но ревность – это чувство, которое испытывает влюблённый, а господин Добронравов не любит Варю, он всего лишь пытается вернуть себе то, что считал и так ему принадлежащим. Первое впечатление, что я сложил о молодых людях, дало мне понять, что любви здесь нет и быть не может. Варю склонял к браку её отец по очень важным для него причинам. Борис же не обращал на это никакого внимания, ему льстила подобная ситуация, но ничего в своей жизни он менять не собирался. Да и Анна Павловна была на его стороне, показывая своё отношение к этому браку. Но когда Варя неожиданно переменилась, перестав обращать на Бориса внимание, господин Добронравов поначалу удивился, а потом решил, что Варя – это именно та женщина, что нужна ему, начал её добиваться. Так чаще всего и бывает.

Если в случае с Варварой все обратили свои взоры на неё, то на Бориса Антоновича никто взгляда не перевёл, даже его сестра. Все понимали, что это правда, и дополнительных доказательств не требовали.

– Также хочу обратить внимание всех присутствующих, – сказал Вислотский, – что только у Варвары Фирсовны представители московской полиции не поинтересовались, где она была в момент убийства Анны Сергеевны Белецкой с двух часов ночи до пяти минут третьего после приёма.

Этот камень предназначался Смоловому, полковник свирепо задышал, но не проронил ни слова, ведь сказанное графом было правдой. Допрос барышни Мелех, проведённый после обнаружения трупа Лукаса Грина, прошёл не по обычному плану, и местонахождение Вари на момент первого убийства осталось невыясненным.

– Дабы исправить это досадное упущение, – Николай Алексеевич заговорил мягко, как мог, – Варвара Фирсовна, ответьте, где вы были?

Варя молчала, слёзы катились по щекам, а в горле стоял ком. Она не собиралась оправдываться. Неожиданно заговорила Елизавета Антоновна:

– Ах, я же видела Варвару тогда, она поднималась по лестнице вперёд меня и зашла в свою комнату. Она меня не заметила и подтвердить бы не смогла, вот я и не упомянула об этом.