Книга Мраморный слон, страница 40 – Наталья Звягинцева

– Вы ошибаетесь. – Граф покорно склонил голову, но выражение его лица при этом осталось холодное и надменное. – По этому делу мне известно меньше вашего. Я всего лишь излагаю свои мысли и предположения. Что же я могу поделать, коли они оказываются верными?

Не вытерпев, полковник вскочил с кресла и потребовал:

– Выкладывайте.

Николай Алексеевич пожал плечами.

– Если вам так будет угодно. Я всего лишь проанализировал информацию, что была в отчёте доктора Линнера.

– Но там про маскарад нет ни слова! – раздражённо уточнил Смоловой.

– Согласен. Но есть подробное описание одежды убитой. Дорогое французское кружево, чёрные перчатки выше локтя, чепец. Молодые барышни так нынче не одеваются. Да и сидела убитая в колёсном кресле хозяйки дома.

– Вот и я об этом подумал, – медленно пробормотал Смоловой. – Вы хотите сказать, что именно одежда покойной навела вас на мысль о маскараде? А раз одежда и кресло принадлежали Анне Павловне Рагозиной, то и убийца считал, что умертвил именно её, то есть княгиню. Так-так, вот, значит, как всё было на самом деле. И надо искать не убийцу Белецкой, а убийцу Рагозиной.

Смоловой зашагал по столовой от стены к стене и обратно. Мысли его замелькали, закрутились. Не подвёл полицейский опыт, дело и вправду было очень мудрёное. Проходя в очередной раз мимо стола, Илья Наумович остановил взгляд на носовых платках и спицах, что из них торчали.

– Ну что ж, продолжим. – И, кивнув молодцу у двери, приказал: – Проси сюда Елизавету Антоновну Добронравову.

Лиза вплыла в столовую, как это умеют делать только московские красавицы в трауре. Слегка опущенный подбородок, печальные тёмные глаза под дрожащими ресницами, на плечах чёрная с кистями шаль. Обведя всех присутствующих взглядом и ненадолго задержав его лишь на графе Вислотском, барышня грациозно опустилась в предложенное ей кресло и скрестила руки на коленях.

– Итак, – хрипло начал полковник, – прошу ответить на несколько моих вопросов. Для начала – где вы были в момент смерти Анны Сергеевны Белецкой, то есть в двенадцать минут после двух сегодняшней ночи и за двадцать минут до этого момента?

Елизавета повела плечами, отчего можно было решить, что ей холодно.

– Всё это время я провела в своей комнате.

– Так вы не остались на вечере до конца? – уточнил Смоловой.

– Нет.

– Почему?

– Я устала. Да и как вы, наверное, знаете, неприлично оставаться до самого конца. Вот я и поднялась к себе. – Лиза с силой стиснула кисти рук. – Потом ко мне прибежала служанка и рассказала о нашей беде. Я поспешила спуститься. А когда пришла бабушка и увидела бедную Аннет, с ней случился удар. Я решила, что Анне Павловне я нужнее, и всю ночь провела у её постели. Так же как и Варя с Ольгой Григорьевной.

Немного подождав, не расскажет ли чего ещё Добронравова, полковник, взяв со стола платок, из которого торчала пара спиц, придвинул его ближе к Елизавете.

– Вы узнаёте это?

Лиза скользнула взглядом по столу и кивнула.

– Что это?

– Мои вязальные спицы.

– Ваши? – Смоловой аж привстал от охватившего его возбуждения.

– Да, мои. Я всё своё свободное время теперь употребляю, чтобы вязать носки. Потом отдаю их нуждающимся и калекам. – Лиза гордо вскинула голову. – Только нынче я их почти все растеряла. Я имею в виду спицы. Видимо, придётся выписать новый комплект.