Книга Шелковая смерть, страница 70 – Наталья Звягинцева

Княгиня Рагозина сидела и клевала носом, от прочитанного в последние часы в голове сотворилась такая каша, что строчки из одного стишка перемешивались с фразами из другого, вырастая в полную нелепицу. От всех этих завитков и узоров, украшавших старательно выведенные слова, в глазах Анны Павловны начало двоиться. За окном опустился тихий вечер, посыпал мелкий колючий снег, а княгиня всё рассматривала в свете свечей старые альбомы. Спина шибко затекла, пора было заканчивать, напиться чаю и разбираться спать.

Но в самый последний момент, на самой последней странице альбома, княгиня увидела то, что искала. Проведя сухим сморщенным пальцем вдоль строчки короткого пожелания крепкого здоровья, Анна Павловна добралась до подписи. Графиня Шелестова, Ирина Демидовна.

– Ах, – всхлипнула княгиня, прижав раскрытую ладонь к лицу.

– Что случилось? – сорвалась с места Катя и склонилась над плачущей старушкой.

– Ирину нашла, – ответила та почти сразу. – Я ведь видела, что почерк знакомый, да никак не могла вспомнить чей. А вот нашла и вспомнила. Графиня Шелестова писала это письмо, да уж год как умерла она.

Совсем стемнело. Огоньки в доме Осминова погасли, ни движения, ни какой тени в окне. Тишина и покой. Громов продрог до костей, ноги так затекли, что уж не чувствовались, пальцы на руках онемели. А перед глазами стояла миска горячей похлёбки да добрый кусок пирога с капустой. Повздыхав о своей неудачливости, опять ничего он не высидел уж третий вечер кряду, Громов было начал размышлять, не пойти ли ему домой, как вдруг в тёмном дворе произошло незначительное шевеление.

Было непонятно, откуда взялась эта фигура, то ли из дома выскользнула, то ли мимо проходила, но вызвала эта фигура у Василия сильное волнение. Стараясь двигаться тихо, он выбрался из своего схрона и медленно пошёл следом за удаляющимся мужиком. То, что это мужик, а не баба, было понятно по силуэту, нижняя часть которого раздваивалась, значит, на ногах штаны, а не юбка.

По сноровистым движениям Громов решил про себя, что мужик перед ним – это Порфирий. Не тянула та ходкость на старика дворника Сидора. Существовала, конечно, возможность, что этот мужик никакого отношения к Осминову не имеет, а просто проходил мимо, да только молодой офицер решил довериться своему чутью, что этот поспешающий мужик как раз тот, кто ему нужен.

Поначалу фигура перемещалась не спеша, не меняя скорости и нигде не останавливаясь. Но как только на небе появилась луна, вынырнула из-за тучи и осветила заснеженную улицу голубоватым светом, фигура прибавила шагу. Глаза Громова видели хорошо, и расстояние до мужика он держал порядочное, не опасаясь привлечь его внимание. Единственное, что сейчас беспокоило Василия, так это скрип снега под ногами, в ночной тишине он далеко разносился. Однако маячивший впереди так ни разу и не обернулся.

Шли уже наверно с полчаса. Как вдруг почудилось Василию, что не он слежку ведёт, а за ним кто-то пристально наблюдает. От этого сделалось ему сильно не по себе. Повертев головой по сторонам, рассмотрев всё, что было возможно, и не обнаружив решительно никакого подозрительного человека, ни зверя, ни даже колышущейся тени, Громов, осеня себя размашистым крестом и что-то пробормотав под нос, продолжил свой путь.