Книга Шелковая смерть, страница 65 – Наталья Звягинцева

– Полно вам, Илья Адамович, – с лёгкостью отмахнулся Вислотский. – А ты, Громов, пожалуй, займись-ка делом, присмотри за лакеем. И коли пойдёт он куда, постарайся вызнать, к кому да зачем. И мне сразу докладывай.

А пол уже вновь сиял чистотой – графский камердинер знал своё дело.

Не чуя под собой ног от счастья, Василий поспешил к себе во флигель. Ему вновь поручили ответственное дело! Хорошо бы вышло оно чрезвычайно опасным, тогда бы представился шанс проявить свою храбрость и отличиться, чего Громов особенно желал.

– Вот теперь я знаю, чем мне пользу делу принести! – Василий бросился к Глафире Андреевне, встречавшей его на пороге столовой, нежно обнял тётушку и, расправив плечи, энергично зашагал прочь. – Вы меня к обеду не ждите, я поздно буду.

Глафира Андреевна только вздохнула ему вслед, прижав обе руки к сердцу.

Тем временем Василий принялся активно рыскать по флигелю и вскоре нашёл то, что искал – старый сундук. Обнаружился он под лестницей, облепленный прокопчённой пылью и паутиной. Внутри сундука лежали старые поношенные рубахи, пара линялых штанов и засаленный, но не до безобразия зипун. Шапки там не было, и Василий решил взять свою, но вывернуть наизнанку для общего неряшливого вида. Теперь из зеркала на Громова смотрел неприметного вида мужичина, каких на улицах Москвы можно было встретить в большом множестве.

– Отличная маскировка, никто так меня теперь не узнает. – Он весело подмигнул своему отражению, проверил и потуже затянул все завязки и вышел на улицу.

Всю дорогу до дома Фёдора Осминова Громов припоминал рассказы Фролова о том, как тот выслеживал разных людей. Приём с переодеванием был одним из моментов, на котором молодой полицейский часто акцентировал внимание, объясняя, что одеваться нужно соответственно тому объекту, за которым устанавливается слежка. Если окажется твой костюм наряднее и богаче, чем тот, что на объекте, так, скорее всего, тот тебя заприметит, ведь люди часто обращают внимание на тех, кто выше их по доходу и положению. Если же облачиться в лохмотья, то, опять же, привлечёшь внимание объекта, только уже с другим знаком, будет он от тебя шарахаться, как от прокажённого. Это тоже нам совсем ни к чему. А вот если одеться совсем немного, но поплоше, чем интересный нам субъект, вот тогда-то он тебя совсем замечать и не будет.

Громов и вырядился, как средний бедняк, но не совсем пропащий, у которого копеечка на щи с краюхой хлеба всегда водится, но не более того. Хотя это, конечно, было наружное впечатление, под старой рубашонкой да засаленным зипуном у Василия была надета плотная фуфаечка, а на ногах тёплые подштанники. План его заключался в том, чтобы понаблюдать за домом покойного: кто приходит туда, кто уходит, а если Порфирий вздумает отлучиться, то за ним увязаться и проследить, куда и зачем пошёл.

В опускающихся на город сумерках Громов добрался до места и, втиснувшись между покосившимся забором и кирпичной стеной дома, что стоял на противоположной стороне улицы, свернулся калачиком и стал совсем незаметным. Надвинув поглубже шапку, он осматривал окна осминовского дома. На втором этаже шторы были опущены, видно, никто после смерти Фёдора туда не заселился. В окнах первого этажа пару раз мелькнула фигура кухарки, один раз задержалась у окна и широко зевнула Пашка. По двору, вяло помахивая метёлкой, больше для виду, чем для порядка, прошёлся старик Сидор, разгоняя грязную талую воду в лужах. Через какое-то время к дворнику подбежал Порфирий, что-то сказал ему и поспешил в дом. Сидор за ним. И тут же в одной из комнат на первом этаже замелькали свечи, тени фигур.