Книга Шелковая смерть, страница 31 – Наталья Звягинцева

Оказавшись на земле, граф повыше поднял ворот плаща, посильнее, почти до самых глаз, надвинул цилиндр и, опираясь на трость, зашагал в сторону холма. Саид двинулся следом. Свежий могильный холм они увидели сразу. Ни креста, ни плиты. За оградой начиналось монастырское кладбище, густо усеянное каменными надгробьями и деревянными крестами, а Осминова, как совершившего особо тяжкий грех, закопали без отпевания на неосвещённой земле. Вот такое ему после смерти вышло страшное наказание.

Обратный путь в город получился не столь скорым, дорогу на самом въезде им преградила телега со слетевшим колесом. Двое крестьян, молоденький да совсем дряхлый, силились поднять упавший её край и приладить колесо на место. Но сил не хватало, телега была гружённая разным барахлом, и при каждой неудачной попытке с неё слетал очередной кувшин или чугунок, вызывая слёзные причитания старичка.

Недолго думая, Саид соскочил наземь и, отодвинув перепуганного деда, одной рукой ухватился за грязный край телеги, другой подал юнцу знак, чтоб колесо было наготове. Крякнув, черкес медленно распрямился и вытянул телегу. Колесо наконец село на ось. Загнав костыль с одного удара, Саид торопливо схватил кобылку под уздцы и потянул на обочину. При всём этом действе кучер не проронил ни слова, только сверкал из-под папахи глазищами да пару раз утёр свою чёрную бороду.

– Ох, ох, – закрестился дед, отступая назад, не зная, бежать аль благодарить этакое чудо-юдо.

– Что рот разинул? – наконец рявкнул Саид. – Уступай дорогу, видишь, кого везу!

Дед с юнцом бросились к своей телеге, а Саид, взлетев на козлы, залихватски раскрутил кнут, да так звонко им щёлкнул, что кони с места припустили во весь опор.

К дому княгини Рагозиной прибыли в начале одиннадцатого.

– Доложи обо мне, – велел граф своему кучеру, не выходя из кареты. – Княгиня рано встаёт, должна принять. А пока я здесь занят буду, отвезёшь вот это письмо адресату. – И граф передал Саиду свёрнутый лист.

Встреча с Анной Павловной получилась радушной, не как накануне в доме графа. Да и то ясно: Штрефер здесь по залам не слонялся, к графу не приставал да непрошеных обещаний не раздавал. Ну ничего, вот только организуется всё, как Вислотский задумал, будет ему в своём доме вновь покойно.

– Николай Алексеевич, рада видеть вас, вот уж порадовали старушку. – Княгиня сидела в массивном колёсном кресле, вся обложенная подушками, ноги её были укрыты тёплым меховым покрывалом, а на голове красовался белый дневной чепец из французского кружева.

Подле княгини крутились две служанки, то и дело поправляя сбившийся на сторону мех и пристраивая подушки поудобнее. Рагозина отмахивалась от них, как от надоедливых мух, в то же время веля им то передвинуть кресло поближе к окну, то двигаться расторопнее, то дышать не так звонко.

– Вот, Николай Алексеевич, как теперь вьются все около меня. Ни на шаг не отпускают, как за малолетней дитятей следят, – капризно скривив морщинистый рот, громко пожаловалась она медленно бредущему графу.

В отличие от графского, дом княгини был полон прислуги, это вынудило Вислотского приложить все усилия и заставить своё тело оставаться спокойным, а не ходить ходуном из стороны в сторону при каждом шаге. Трость, на которой граф теперь практически висел, тихо поскрипывала, но делала своё дело. Стараясь не смотреть по сторонам и не обращать внимания на пробегавших мимо лакеев и суетливых горничных, с бессовестным любопытством рассматривающих гостя, Николай Алексеевич шёл по залу.