Книга Шелковая смерть, страница 33 – Наталья Звягинцева

Княгиня на это кивнула, она была в курсе сего.

– Выискали тайник в углу спальни покойного, – сообщил граф, – скрытый под вынимающейся паркетной дощечкой в полу. А в нём – деньги, кое-какие драгоценности и вот эти письма.

Было ещё кое-что в этом тайнике, о чём, после некоторых раздумий, граф решил Анне Павловне не рассказывать, а заняться этим сам. Также он собирался умолчать о визите неизвестной дамы в день смерти Осминова, о чём рассказала горничная Пашка, и что встреча та состоялась как раз в ванной комнате. Нечего подливать масла в огонь, сначала надо найти ту особу и поговорить с ней, может, она к печальному исходу Осминова никакого отношения вовсе не имеет. Так что зря старух ревностью волновать? Но надежды на это было мало. Соответственно, найденный Громовым обрывок коралловой тафты, что, скорее всего, принадлежал этой же особе, тоже пока должен был остаться тайной.

В руках княгини оказалась тонкая стопка писем. Платок, в который они были завёрнуты, старушка осмотрела и, не найдя на нём никаких вензелей, отложила в сторону.

– А может, вы, граф, и драгоценности с собой захватили? – перебирая в сухих пальцах сложенные листы, спросила она. – Вдруг я какие узнаю?

– Специально для вас. – Вислотский достал из другого кармана бархатный мешочек и передал его Рагозиной. – Здесь всё, что было в тайнике. Но прошу вас сначала взглянуть на письма. Не буду скрывать, я их уже прочёл. И некоторые выводы сделал. Теперь хочу вас послушать, вдруг вы узнаете руку писавшего.

Пошарив под одной из подушек своего кресла, Анна Павловна вытянула на свет старое потёртое пенсне, пристроила его на нос и погрузилась в чтение, иногда прерываемое короткими комментариями.

– Писем четыре, и, похоже, все написаны разной рукой… Хотя подождите… Вот эти два вроде бы схожи. – Княгиня поднесла к лицу и понюхала сперва один листок, затем второй. – Едва уловимый, видно много времени прошло, но сомнений у меня нет – парфюм на них разный! Надо ещё раз взглянуть. Да, так и есть, некоторые буквы разнятся…

Вислотский внимательно следил за всеми манипуляциями, что проделывала княгиня, и не мешал. Лишь слегка щурил зелёные глаза и хмурил брови.

– Ох, что за мерзости здесь описываются, представить такое да в наше время! Форменное безобразие… – продолжила комментировать Анна Павловна и с усмешкой добавила: – Я бы не отказалась взглянуть на ту особу, что подобное на бумаге вытворяет…

Развернув последнее письмо, княгиня вздрогнула, щёки её сделались невероятно белыми, она метнула короткий взгляд на графа, затем снова на текст и твёрдо сказала:

– А это письмо я у вас изыму, не обессудьте, ваше сиятельство.

– С чего бы это? – ехидно улыбнулся граф.

– С того, что к делу оно никакого касательства не имеет. – Проворно свернув листок, Рагозина сунула его в рукав своего платья.

– А мне кажется, имеет. И совершенно непосредственное, – с нажимом заговорил граф. – Но будь по-вашему, пусть остаётся у вас. Тем более что с написавшей его особой вы находитесь в доверительных отношениях. Вот и узнайте у неё, когда она в последний раз посещала своего приятеля и где их встреча проходила. Мне этого будет достаточно.

Шумно вздохнув, княгиня ответила:

– Ох, и чего только взбалмошная старуха не вытворит. Но чтобы письмо за своей подписью этому мерзавцу отправлять, это как же голову надо от страсти потерять? Да не голову, а все свои курьи мозги. Ох, Маша, Маша, наказание моё.