Книга Шелковая смерть, страница 19 – Наталья Звягинцева

– А после репы что было? – Громов чувствовал, что скоро его терпение лопнет.

– А после репы я за простоквашей в молочную лавку заглянула. Чего там только не было, и всё свежее! – Увидя недоброе во взгляде обоих господ, кухарка прикусила язык и испуганно продолжила короткими фразами: – Так ничего ж тогда необычного не было, в то утро. С рынка я домой воротилась. Стряпать принялась. Похлёбку хозяину к завтраку. Потом из остатков и нам сделала. Помои во двор вылила, там как раз ледник устраивали, да вы уж про это всё знаете. Больше в тот день из дому не выходила. И в своё время пошла спать.

Фролов тут же поинтересовался, когда это «своё время» наступает.

– Так часов в восемь, как водится, – ответила кухарка.

– И до утра проспали? – сразу же уточнил Громов.

– Как бы не так! Пашка меня своим воем подняла, я наскоро оделась и прибежала. Смотрю, в ванне хозяин лежит с синими губами. Жуть! Это она пришла комнату прибирать и нашла хозяина в ванне со льдом. – Кухарка вздрогнула и перешла на шёпот: – Хотели мы Сидора за будочником городовым отослать, да вспомнили, что дрыхнет он беспробудно. Порфирий побежал. А мы с Пашкой тут остались.

Неожиданно горничная громко охнула и открыла рот, но подумав, опять его закрыла.

– Что такое? – нахмурился Громов и уставился на Пашку.

Девка часто заморгала, выказывая крайний испуг, но рта не раскрыла. К ней тут же подался Фролов и потребовал:

– А ну-ка выкладывай всё, что знаешь, иначе придётся тебя в управление забрать.

– В управление это я не боюсь, – наконец заговорила Пашка, – вы только демону меня не отдавайте…

– Что за чепуху ты городишь? – Брови Фролова поползли вверх.

Тут раздался громкий раскатистый смех. Смеялся Василий Громов. Он ухватился за живот и никак не мог остановиться, переводя взгляд с Пашки на Фролова и обратно. Наконец, кое-как успокоившись, он наклонился к товарищу и зашептал ему на ухо:

– Это она так графа Николая Алексеевича Вислотского величает, я ненароком обмолвился, что служу у него. Теперь она от меня шарахаться вздумала, дурная голова.

– Те, кто демонам служит, сами демонами и становятся, – прошептала Пашка и начала мелко креститься, прижимая руку к рубашке, где, вероятно, у неё был нательный крестик.

– Ну хватит, – резко оборвал её Фролов и поднялся с дивана. – А теперь без промедления рассказывай!

Все присутствующие смотрели на горничную. Та робко начала:

– Признаюсь, видела я кое-кого в тот день. Да не хотела говорить, чтобы хозяина не порочить. – Пашка с силой стиснула крестик. – Много про него люди нехорошего толкуют, да только не знают, какой он на самом деле был. Красивый и благородный, вот какой. И в лёд посадить он меня грозился не просто так, было за что меня наказывать. А то, что женщины по нему разные сохли, и молодые и старухи, так чему здесь удивляться. – Пашка тряхнула головой и опустила руки на колени. – Многие искали с ним свиданий, и в тот день одна приходила сюда. Я как раз закончила воду таскать. Это обязанность моя каждодневная. К трём часам должна я приготовить хозяину горячую ванну с благовоньями. Любил он, чтоб хорошо пахло. Так и в тот день было. Воды принесла, парфюмерного масла в неё накапала…

– Значит, пришла эта гостья в три часа дня, – задумчиво протянул Иван. – А Осминов-то ждал её?