Книга Шелковая смерть, страница 16 – Наталья Звягинцева

– Абсолютно с вами согласен, ваше сиятельство. Да вы не переживайте и подругу вашу сегодня же утешьте, передайте ей, что граф Вислотский и барон Штрефер до истины дознаются. Ох и замечательный дуэт у нас выйдет! Уж вы на меня положитесь, не подведу.

Зашелестела бумага, и княгиня перешла на шёпот, так что граф еле расслышал её слова:

– Уговорите вашего друга помочь мне. Сердце моё не на месте от волнения за Машеньку, что уж с меня, старухи, теперь возьмёшь… Документы пусть посмотрит, вдруг увидит то, что обычному глазу не заметно. А теперь, голубчик, проводите меня, да помните: обещали вы мне посодействовать.

Когда шаги в гостиной стихли, Вислотский было почувствовал некоторое облегчение, но мысль неприятная и очевидная всё испортила. Загнала всё-таки хитрая лиса его в капкан, да ещё барон теперь от него не отстанет. Это граф понял. Ну, держись, Громов, недобрый для тебя сегодня выдался день.

Собравшись с силами, граф доковылял до кабинета и, велев разжечь камин, устроился в кресле, вытянул ногу поближе к огню. Штрефер не заставил себя ждать, с сияющими глазами он ворвался в кабинет и бесцеремонно занял второе кресло. В руке он сжимал свёрток бумаг и энергично им жестикулировал.

– Это удивительно занимательная история, мой дорогой друг! Как я вам благодарен за такое чудесное приключение, что вы мне организовали!

Граф постарался вложить в свой взгляд всё негодование и презрение, что сейчас бушевали в его душе. Но на барона это действия не возымело, он радостно продолжал:

– Вот уж не думал, что меня что-то может так вдохновить на умственную и физическую активность. Я же был уверен: здесь такая же скука, как и в столице. – Штрефер был в своём репертуаре, меняя мнение в мгновение ока на противоположное, а если кто-то ему напоминал его же недавние слова, искренне удивлялся и негодовал, что человек имеет право передумать, ведь не так уж часто он это проделывает.

Результатом всех этих событий стало следующее. Во-первых, граф, несмотря на протест, получил свёрток с документами. В нём оказались четыре наскоро изображённые картинки. Художник имел твёрдую руку, уверенный штрих и полное отсутствие фантазийной наклонности. На всех листах изображалась одна и та же сценка, но с разных ракурсов. Центром композиции были большая овальная ванна, до краёв заполненная водой, и лежащий в ней молодой мужчина. Голова его была откинута назад, руки плетьми свешивались с краёв ванны. Декоративность картинкам придавала простыня, пузырём вспученная вокруг лежавшего. Далее прилагался лист с кратким досье на Осминова Фёдора Аристарховича и мятая, написанная карандашом записочка.

– Что это? – не скрывая своего раздражения, спросил Вислотский.

– Предсмертное письмо, найденное около тела покойного, – весело сообщил Илья Адамович. – Ах, вот ещё это. – Барон полез в нагрудный карман и вынул сложенную газетную страницу. – Это тоже надо к делу приобщить обязательно.

И тут случилось во-вторых. В дверь кабинета заглянул адъютант и поинтересовался, не надо ли чего Николаю Алексеевичу.

– Громов, поди-ка сюда, – оторвав взгляд от бумаг, приказал граф.

Дверь тут же распахнулась, адъютант за два шага подскочил к начальнику и принял подобающе решительный вид.

– Да, Николай Алексеевич…

– Вот что, Громов, есть у меня к тебе поручение. – Вислотский, разговаривая с подчинённым, был холоден и сух. – Езжай по адресу, осмотрись там хорошенько, особенно вот, – граф протянул ему одну из зарисовок, – в этой комнате. Поговори со слугами, выясни, кто и где был в определённый день и час. – Задумавшись на короткое время, граф прибавил: – И захвати-ка с собой своего приятеля Ивана Фролова из полицейского управления. Опыта в таких делах у него побольше твоего будет, глядишь, вы на пару что интересное выяснить сумеете.