Книга Шелковая смерть, страница 18 – Наталья Звягинцева

– А солома на что пошла? – Громов с силой потёр лоб, будто что-то не понимая. – Корову, что ли, здесь держите али козу какую?

Аграфена так и прыснула:

– Сразу видно, что вы, сударь, в хозяйстве ничегошеньки не понимаете. Солома ж для ледника надобна. На пол постелить погуще, потом ряд ледышек уложить, потом снова соломки покидать, а на неё снова лёд укладывать.

– Значит, окромя ледника в тот день пришлые никуда не ходили? – обратился Фролов сразу ко всей прислуге.

– Как же, господин хороший, ходили. Вот как раз в ванную комнату и ходили, – тут же откликнулся Порфирий, только теперь уж слегка оробев. Видать, полицейский его пугал больше адъютанта демона. – Хозяин велел крошёного льда в бочонок насыпать, что в углу там стоял. Но я мужиков из виду не упускал, следил строго за ними, пока они в доме были. Две ходки сделали-с, бочонок доверху наполнили. – Лакей поёрзал в кресле, как будто ещё что-то припоминая, и закончил: – Потом я с ними расплатился, а когда уехали они со двора, самолично ворота запер. Больше чужих в тот день в доме не было.

– В котором часу это было? – уточнил Иван.

– Так около двух, – отозвался Порфирий.

– Значит, с полудня до двух… – тихо протянул Фролов. – С этим ясно. А что, ваш хозяин часто ванны ледяные практиковал? – повысил он голос и уставился на Пашку.

Бедная горничная вжалась в кресло и испуганно заморгала.

– Ну, отвечай, кому говорю! – неожиданно рявкнул Громов.

– Я… Я не знаю, не видела… но… – залепетала девка.

– Что «но»?

– Только слышала об том, – забормотала она. – А ещё, ещё хозяин грозился меня в такой ванне искупать, коли слушаться его не буду… Как свои обязанности в тот день исполнила, я к себе ушла, стыдно такое говорить, но уж сильно мне боязно от этого льда в бочке сделалось, вдруг, думаю, его по мою душу натаскали. Вот и решила у себя схорониться, чтоб господину на глаза не показываться лишний раз. И только уже в вечеру осмелилась выйти, приборку надо было делать…

– Это что же: как наказание, вместо порки он хотел тебя в лёд усадить? – усмехнулся Василий, но увидев, что Пашка вся затряслась, понял, что угроза была вполне реальной. Это следовало запомнить и графу доложить.

Далее время оказалось потрачено впустую. Вопросы пошли вновь Аграфене. Выяснилось, что поутру того дня она ходила на ближайший рынок, заглянула в мясную лавку, но поругалась с мясником. Негодяй пытался выдать престарелого быка за молодого телёнка, да у Аграфены-то глаз на это намётан, учинила она скандал и ничего у этого разбойника не взяла, пришлось ей за тридцать копеек купить живого курёнка.

– Ах, какой он был жирный, давно не видала таких, – возбуждённо кудахтала кухарка, в отличие от Пашки слова из неё сыпались в изобилии. – Из него ж такая похлёбка получилась наваристая да ароматная. А мясо нежное, Фёдор Аристархович такое очень любил, говорил, что для красоты надо только молоденьких петушков да бычков в пищу употреблять. Разборчивый он в еде был, ох разборчивый. И всё по правилам своим делал, всё в определённое время по часам. Хотел он свою красоту как можно дольше сохранить.

Громов, приняв серьёзный вид, потребовал от темы не отклоняться и рассказывать строго по делу.

– Ну, по делу так по делу, – продолжила тараторить баба. – Ещё я по рядам прошлась и купила репки пять штучек, это значит, всем нам по одной, – она обвела слуг взглядом, – и хозяину. Он мало ел, обжорство презирал, говорил, что грех это великий – обжорство…