Книга Безупречные создания, страница 138 – Елена Михалёва

– У вас нет доказательств, что яд добавила Лиза, – не оборачиваясь, перебил Бельский.

– Нет, – Алексей покачал головой. – И девушки вполне могли умышленно не поделиться ликёром с Елизаветой Фёдоровной. Однако же у нас нет доказательств того, что она этого не делала.

– Вы бредите! – фыркнул отец, нервно раскачиваясь с носка на пятку. – Вы ослеплены собственным горем и попросту ищете виноватого! Но ищете не там! Ваших обвинений недостаточно, чтобы призвать мою дочь к ответу за то, что она, скорее всего, не совершала!

Но Лиза не обратила на последнюю сказанную в сердцах реплику никакого внимания. Её занимало совсем другое:

– Алексей Константинович, вы так и не объяснили, как именно к вам попал мой дневник.

Эскис опустил глаза на старую книжицу у себя на коленях. Этот предмет знал слишком многое для бездушной стопки подшитой бумаги.

– Он хранился у Татьяны Александровны, – после некоторых размышлений ответил мужчина. – Она отвезла его в родительский дом после визита к Юсуповым и позабыла о нём, посчитав глупостью и отражением вашей мечтательной души. – В его интонациях отчётливо звучала печаль, а уголки губ опустились, добавив лицу жёсткости и скорби. – Я наткнулся на него случайно, когда ездил навещать родителей Татьяны в их имении. Они позволили мне побыть в её комнате и взять что-нибудь на память. Тогда я и увидел ваш дневник среди прочих книг на полке. Он лежал рядом с дневниками самой Татьяны Александровны.

Лиза всегда считала себя умной, рациональной молодой особой, умеющей контролировать не только поведение, но и эмоции. Теперь же она осознала, насколько сильно заблуждалась на сей счёт.

Волнение сменилось липким страхом. Страх смешался с отрицанием и принял форму осознания. Принятия истины, которую невозможно игнорировать. А следом пришло чувство опустошённости.

– И вы поняли, что Жаклин – это я? – Лиза ощутила слабость во всём теле. Она разлилась от макушки и до кончиков пальцев. Не осталось сил даже на то, чтобы посмотреть Алексею в глаза.

– Поэтому следов не нашли. – Эскис медленно кивнул, а затем произнёс с ощутимой досадой в голосе: – Елизавета Фёдоровна, я надеялся, что ошибаюсь. Что все мои наблюдения не более чем плод фантазии человека, ищущего виновных, как сказал ваш отец. Но ваш дневник и отдельные улики указывают на вас. – Он понурил голову и медленно пригладил волосы, будто вовсе не желал продолжать. – Это Жаклин завела часы в вашей комнате. Она пользовалась старыми вещами мадам Арно, включая те ботинки и прочее. Она же устраивала обыски. Искала дневник, который мог выдать её. Поэтому никто не мог понять, как убийца проник в Смольный. Никто попросту не входил. Вы всегда были в институте. Вы в нём выросли и знали каждый коридор и каждого человека. И действовали совершенно бессознательно.

Он умолк. Поднял взгляд на Бельскую в ожидании её реакции.

Но накатившая апатия оказалась непреодолимой. Лиза слушала Алексея будто через препятствие, вроде подушки или перины. Его слова доносились откуда-то издалека.

Фёдор Бельский, который понял далеко не всё из того, о чём они говорили, наконец смог немного взять себя в руки. Он дышал по-прежнему тяжело, но более не кричал и не порывался расправиться с непрошеным обвинителем. А ещё, кажется, весьма глубоко сожалел о том, что разоткровенничался в самом начале разговора.