Книга Безупречные создания, страница 136 – Елена Михалёва

Он осёкся, когда Лиза выронила из рук дневник и горько заплакала, спрятав лицо в ладонях. Её плечи затряслись.

– Фёдор Павлович, принесите для Елизаветы Фёдоровны стакан воды, пожалуйста.

Сквозь рыдания она услышала, как отец скрипнул креслом, встал, прошёл мимо неё и резко захлопнул за собой дверь.

От этого звука она содрогнулась всем телом, как от удара.

– Он обижал вас? Бил, быть может, но запрещал рассказывать? – Алексей спросил тихо, почти так же ласково, как и прежде. Но когда Лиза посмотрела на него, то не увидела в его лице ничего, кроме сухого врачебного профессионализма. – Вы можете мне довериться.

Она затрясла головой, отрицая всё на свете сразу, включая доверие.

– Я замечал за вами многие из тех признаков, что назвал, но думал, что мне кажется. Признаюсь вам честно, я всем сердцем надеялся, что ошибаюсь, – негромко продолжал Эскис. – Но, судя по всему, вашему отцу было проще скрыть случившийся позор, чем признать проблему. Когда он отдавал вас в Смольный, то надеялся, что смена обстановки заставит забыть бессмысленную блажь и игру во француженку. Я также не исключаю, что вы действительно не помните ничего из того, что делала «Жаклин». Ваше сознание отрицает любые проявления второй личности. Особенно по той причине, что ваша «француженка» – полная вам противоположность, если судить по записям в дневнике. – Он наклонился и поднял с пола книжицу. – Тёмная сторона, которую благовоспитанная, безупречная девица усердно прячет от общества. И даже от самой себя.

Скрипнула дверь, пропуская мрачного отца со стаканом в руке, и снова плотно затворилась за ним.

Фёдор Бельский молча вручил дочери питьё и отошёл к окну.

– Попейте, Елизавета Фёдоровна.

– Не хочу.

– Попейте. Вам станет легче.

Лиза издала неопределённый звук. Нечто между нервным смешком и икотой. Но всё-таки подчинилась. Осушила стакан полностью, после чего поставила его на деревянный подлокотник дивана. Руки дрожали так, что она едва не разбила его.

– Подруги знали вашу тайну?

Девушка молчала.

– Догадывались о ней?

Она неопределённо пожала плечами и прошептала, как очень уставший, опустошённый человек:

– Я не знаю. Я более ничего не знаю. И ни в чём не уверена. Особенно после того, как вы объявили меня сумасшедшей.

Возможно, подруги и знали. Но хранили её секрет. И поэтому тщательно берегли свои тайны от неё. За последнее Лиза не смела их более винить. Если Эскис прав и она действительно многого о себе не знает, то её тайны куда страшнее, чем любовная интрижка, потеря невинности или участие в политической игре.

– Как же к вам в руки попал мой дневник? – севшим голосом спросила она. – Вы так и не сказали, откуда он у вас.

Алексей со вздохом повертел в руках потёртую книжицу.

– Покойная Татьяна Александровна тоже имела привычку вести записи. Весьма короткие и сентиментальные, но достаточные, чтобы прояснить некоторые детали. – Эскис пересел обратно в кресло, будто внезапно с упоминанием погибшей невесты захотел увеличить расстояние между ними. – Во время поездки к Юсуповым прошлым летом подруги прочли ваш дневник, в котором встречались записи на французском чужим почерком с подписью Жаклин. Всё случилось в тот вечер, когда Ольга Николаевна взяла у тётки шампанское и ананас. Они подняли вас на смех. Особенно зло это делала Наталья Францевна, которая понимала, что вы, Елизавета Фёдоровна, оказались намного интереснее Николаю, чем она сама. А вы, в свою очередь, слишком привыкли ставить себя в рамки вашего воспитания, чтобы сделать с этим хоть что-то.