Книга Безупречные создания, страница 133 – Елена Михалёва

В конце фразы её голос дрожал. Лиза совсем не помнила момента, когда Жаклин уезжала. Не было ни чемоданов, ни проводов на вокзал. Ничего. Подобное добра не сулило.

Бельский хмуро вымолвил лишь одно слово:

– Нет.

Лиза отдёрнула руку.

– У мадам Арно в Париже оставалась дочь, – голос Бельского звучал глухо. – Девочка на шесть лет старше тебя. Она училась в пансионе. И действительно заболела чахоткой. Жаклин не могла себя простить. Сказала в сердцах, что бросила своего ребёнка, чтобы растить чужого. Рвалась обратно. Только ни ты ей чужой не была, ни мадам Арно нам. Правда, о том, что у неё имелась дочь, я прежде не подозревал. Мы с ней тогда долго говорили наедине.

Отец умолк, устремив невидящий взгляд в пространство перед собой. Погрузился в воспоминания.

В тишине тикали часы на каминной полке. Со двора донеслись голоса: Надежда в сердцах распекала кучера за какую-то мелочь.

– Вы поссорились из-за того, что она не сказала тебе о дочери раньше? – негромко осведомилась Лиза.

Вопрос нарушил отцовское оцепенение.

– Нет. – Фёдор Павлович повернулся к дочери. – Я был расстроен, что она боялась мне доверить свою тайну, но не более. Дал ей денег, чтобы определила дочь в хорошую клинику, а после перевезла в Швейцарию на лечение. Я попросил её руки. Она согласилась, но умоляла оставить наш уговор в тайне, пока не возвратится. Ты об этом уговоре не знала, разумеется. Никто в доме не знал.

Лиза обняла себя за плечи, словно в комнате сделалось зябко, как осенью. Неприятный мороз пробежал по позвоночнику, когда она шёпотом спросила:

– Что случилось с Жаклин?

Отец молчал.

Бельская украдкой глянула на Алексея. Тот сидел неподвижно. Однако теперь в хмуром взгляде читалась заинтересованность словами Фёдора Павловича.

– Ты так крепко её любила. Так искренне. Как и положено ребёнку. – Отец наконец снова обратился к ней. – Ты испугалась, что мадам Арно уедет насовсем. Что она оставит нас, как оставила мама. Ты горевала, ревновала её к больной дочери и никого не слушала. И в этом я мог тебя понять. У Жаклин недостаток был лишь один: она страдала мигренями, поэтому научилась разбираться в лекарственных травах, которые помогали ей справляться с недугом. Многое она выращивала сама в оранжерее твоей покойной матери. И тебя пыталась научить. А ты охотно перенимала все её увлечения до последнего. Даже журнал этот начала вести, будь он проклят.

Не в силах продолжать, отец снова закашлялся. Вскочил на ноги. Подошёл к окну и так там и замер.

– Я не могу, – едва различимо пробормотал он севшим голосом. – Ты не виновата. Ты была ребёнком и не понимала, что делаешь.

Алексей шевельнулся. Раскрыл дневник Лизы на первых страницах, где корявые записи детской ручкой были крупными и старательно выведенными.

– Милая мадам Арно собралась уезжать от нас, – начал читать он вслух. – Как было бы замечательно, если бы она немного заболела и осталась. Ведь больные люди никуда ехать не могут. Когда у мадам болит голова, она не встаёт. Быть может, я дам ей те капли. Про них мадам говорила, что, если их выпить много, можно заболеть.

– Не нужно. Я сам. – Отец с раздражением поморщился, повернувшись к дочери: – У Жаклин были лекарственные капли. Она не позволяла тебе их трогать. Говорила, что, если их много принять, можно заболеть. Разумеется, она имела в виду умереть, но пугать тебя не стала. Только откуда тебе было это знать? Ты дала ей лекарство…