Книга Красный кардинал, страница 47 – Елена Михалёва

– Варвара Николаевна! – со смесью изумления и радости возвестил он на ходу так громко, что на них оглянулись. – Это и вправду вы, моя милая? Как выросли! Как изменились, что я вас не сразу и признал!

– Здравствуйте, ваше превосходительство. – Варя смущённо улыбнулась и подала ему руку, когда он протянул свою. – Просто вы всё реже у нас бываете, а я всё больше провожу время в институте.

Зимницкий запечатлел короткий поцелуй на её перчатке и, словно повинившись, продемонстрировал лакированную чёрную трость:

– Увы, старику сложнее ходить с возрастом. Устаю быстро. Раньше вспоминал о своих годах, только когда в зеркало смотрелся, а теперь каждый раз, как неудачно наступлю на ногу. Доктор велел больше ходить, а оно всё через силу. Но не буду портить вам вечер своими старческими жалобами, голубушка. Желаю приятно провести время с подругами. Обязательно загляну в гости к вам домой, как будете на каникулах.

Он старательно раскланялся, превозмогая неприятные ощущения.

– Доброго вам здоровья, Павел Ильич, – ответила со всей искренностью Варя.

А когда мужчина заковылял прочь, возле Воронцовой словно из-под земли возникла Ирецкая.

– C’était qui?^[21]– едва слышно спросила классная дама, не глядя в сторону мужчины вовсе.

Варя подождала, пока он отойдёт подальше, а потом тихо пояснила:

– Добрый друг моего отца по службе, Зимницкий Павел Ильич, генерал-майор в отставке. Его превосходительство ныне хозяин крупных ткацких фабрик, которые обеспечивают сукном Министерство путей сообщения. Они с papá^[22]раньше много времени вместе проводили. Сейчас несколько реже видятся, – а затем уверенно добавила: – Он хороший, благородный человек.

Марья Андреевна качнула головой, выражая одобрение, после чего отошла к другим девушкам.

Дали первый звонок. Зрители потянулись в зал. По правилам хорошего тона первыми заходили те, чьи места располагались ближе к середине, чтобы не мешать рассаживаться тем, кто с краю. Но смолянки никуда не торопились, потому что их ожидала ложа. Во время спектаклей девушки почти никогда не сидели с другими зрителями – это считалось неприемлемым. Одно из тех правил, которые Варя мысленно именовала глупостью и пережитком нелепых устоев.

Воронцова вовсе никуда не спешила. В гардеробе она взяла бинокль и теперь рассчитывала сесть позади подруг так, чтобы иметь возможность спокойно им пользоваться без постоянных просьб поделиться. Она шла в хвосте за остальными, когда заметила боковым зрением приближавшегося к ней человека – ещё одного знакомого, которого никак не ожидала увидеть.

Им оказался несносный блондин Герман Обухов в парадном чёрном фраке с галстуком-бабочкой. Этакий безукоризненный дворянин, разодетый с иголочки на манер английского джентльмена, с напомаженными гладкими волосами и блестящими ботинками. Статный. Красивый. И донельзя раздражающий своим появлением.

Варя предпочла бы не видеть его вовсе, но едва их взгляды встретились, она поняла, что Герман направлялся прямо к ней, а вовсе не в зал.

Впрочем, до Варвары он так и не дошёл.

– Обухов! – окликнул его какой-то усатый мужчина со странно-ядовитым выражением на лице. – Вы что же, один по театрам ходите, без батюшки вашего? Здоров ли он?

Герман, кажется, хотел вовсе не отвечать и обойти этого человека, но тот преградил ему дорогу. Обухов-младший был вынужден остановиться. Он что-то сдержанно ответил, но Варя не разобрала слов, потому что Ирецкая поторопила девушек, которые растянулись в длинную цепочку на входе в зал. Смолянки продолжали беспрестанно перешёптываться и обсуждать всё на свете.