Книга Красный кардинал, страница 118 – Елена Михалёва

Варя ловила на себе любопытные взгляды. Глаза Марины Быстровой так и блестели от предвкушения интересной истории, которую она пропустила. А вот Эмилия Драйер, напротив, выглядела ужасно напуганной и бледной. Воронцова предпочла бы первым делом переговорить именно с ней, раскрыть правду и успокоить, что самое страшное осталось позади. Однако с этим пришлось повременить.

В конце завтрака, когда девушки уже допивали чай с булкой, в столовую чинно вошла одна из инспектрис. Она что-то шепнула на ухо Ирецкой, и та обратилась к Варе:

– Варвара Николаевна, прибыла ваша матушка. Она ожидает в кабинете у её светлости.

Сказано это было сдержанно и официально, но Воронцовой почудилась жалость во взгляде классной дамы. Поэтому к матушке она шла, точно на страшный суд.

Но Капитолина Аркадьевна Воронцова вовсе не походила на взбалмошную мамочку, заламывающую руки в слезах, едва узнав о том потрясении, что настигло её дочь. Напротив, она хранила спокойствие со всем присущим ей достоинством.

Варя застала их с Еленой Александровной распивающими чай с мятными пряниками. Обе дамы сидели друг напротив друга за маленьким круглым столиком у окна с видом чинным, но вполне дружелюбно настроенным друг к другу.

– Bonjour, mesdames, – Варя остановилась, едва переступив порог, и присела в почтительном реверансе.

Капитолина Аркадьевна, облачённая в строгое платье густого сливового цвета, скользнула по дочери цепким взглядом, от которого вряд ли что-либо могло укрыться. Этот взгляд заставил Варю выпрямиться так, словно она была солдатом на плацу в ожидании государя императора.

– Ma chère enfant^[47], – матушка послала ей ласковую улыбку, а после вновь обратилась к её светлости: – Елена Александровна, погода сегодня чудесная. Вы не станете возражать, если мы с Варварой немного прогуляемся в институтском саду? Я бы хотела пообщаться с дочерью приватно.

– Понимаю, – Елена Александровна ответила одобрительным наклоном головы. – Наденьте пальто, Варвара Николаевна. У реки прохладно.

Варя использовала время переодевания как краткую отсрочку для размышлений, но к тому моменту, как они вышли в сад, все доводы улетучились, стоило маменьке взять её под руку.

Неспешным прогулочным шагом они двинулись по тропинке меж облысевших клумб. С них убрали омертвелую растительность, освободив место для новых посадок на будущий год. Зимой здесь будет место для их игр на свежем воздухе. Возможно, даже зальют небольшой каток или позволят построить снежную крепость. Но до первых настоящих морозов было ещё далеко.

Утреннее небо, лишённое цвета, нависало над Петербургом низкой пеленой. Приглушённые краски природы навевали тоску своей серо-бурой палитрой. Даже матушкины волосы, видневшиеся из-под аккуратной коричневой шляпки, наводили на мысли об унылой осенней поре.

Прежде они цветом были такими же карамельно-рыжими, как у Вари, но с возрастом приобрели оттенок палой листвы. Первые серебряные нити блестели в них, будто первые заморозки в межсезонье. Капитолина Аркадьевна старела медленно и благородно. Её талия по-прежнему оставалась осиной, а походка – изящной. Не лишённая красоты, с годами маменька будто становилась горделивее и строже. Но вся её строгость немедля оборачивалась ласковой мягкостью, стоило ей улыбнуться, демонстрируя прелестные ямочки на щеках. Графиню Воронцову в высшем свете любовно прозвали Дианой Петербурга – в честь римской богини женственности, плодородия и охоты.