Книга Бисквит королевы Виктории, страница 96 – Елена Михалёва

Варя пересекла коридор, стараясь ступать как можно более бесшумно и быстро, и вышла на лестницу, где было совсем тихо. С гулко бьющимся сердцем она добралась до заветного крыла, в котором вереницею тянулись учебные классы. Некоторые кабинеты, вроде химического, где всецело царствовал Ермолаев, запирались на ключ. Но большинство дверей оставались открытыми. Брать там было нечего, но порой класс мог понадобиться, например для зубрёжки домашнего задания, дополнительного урока (в наказание) или же, как в случае с кабинетами музыки или рукоделия, для сверхурочной практики. Последнее всячески поощрялось, в то время как любую праздность строго порицали.

Классы младших воспитанниц располагались в тупике, в отдалении от прочих комнат. В воскресенье вечером Варя не рассчитывала встретить там никого из учениц или учителей, поэтому расслабилась, когда свернула в заветный коридор.

И застыла на месте, растерявшись.

Ей навстречу широким шагом шёл сердитый Оскар Генрихович с целой стопкой тетрадей на проверку. Лицо у него было такое хмурое и болезненно-серое, словно письменные работы «кофейных» девочек оскорбили его до глубины души.

Варя попятилась в надежде, что он её не заметил, но резкий окрик заставил её замереть.

– Вор-р-ронцова! – Бломберг широко распахнул глаза, словно бы изумляясь внезапной встрече. Он поправил очки на ходу. – Снова вы! Думал, мои слабые глаза обознались, но нет.

– Guten Abend, Herr Blomberg, – сладко пропела Варя, опускаясь в реверансе. – Kann ich Ihnen irgendwie behilflich sein?^[45]

Но Оскар Генрихович пропустил всю вежливую лесть мимо ушей. Судя по недовольно опущенным уголкам рта и слегка раздутым крыльям носа, немец этой встрече не обрадовался нисколько.

– Почему вы не со своим классом? – его ставший внезапно колючим взгляд скользнул по девушке.

Варя неуютно поёжилась, когда немец подошёл вплотную и грозно навис над ней, будто сейчас схватит за ухо и отведёт прямиком в кабинет начальницы, как провинившуюся маленькую девочку.

Сказать, что она пошла за тетрадкой, Воронцова не могла, потому что кабинет математики остался в другой стороне, поэтому Варя озвучила первое пришедшее на ум оправдание:

– Мой класс в дортуаре, мы готовим домашние задания. Я шла в библиотеку за нужной книжкой, но услышала ваши шаги и подумала, не требуется ли кому-нибудь помощь. Час всё же поздний.

Звучало неубедительно. Бломберга она не слышала до тех пор, пока не наткнулась на него. Вероятно, он только вышел из кабинета, чтобы отнести тетради в учительскую или в свою комнату.

Оскар Генрихович недоверчиво прищурился. Его зелёные глаза потемнели.

Варя выдавила натянутую, но вполне невинную улыбку.

– А вы тетради проверяете, да? – она кивнула на стопку. – Пётр Семёнович всегда наши письменные работы перед сном проверяет. Говорит, он после наших глупостей спит как убитый.

– Занятно, – немец снова поправил очки и добавил ледяным тоном: – Варвара Николаевна, ваше поведение в последнее время настораживает меня. Бегаете по институту в неурочный час в одиночестве. Говорите невпопад. На моих занятиях странно задумчивы. Как это понимать?

Воронцова сглотнула. Невольно сделала полшага назад, пятясь от хмурого немца.

– Извините, Оскар Генрихович. Я исправлюсь, даю вам слово.

– Я буду лично и весьма тщательно следить за вашими успехами, – сердито пообещал он. – И сообщу классной даме о ваших хождениях по институту тотчас, как её выпишут из лазарета. А теперь возвращайтесь в дортуар к одноклассницам.