Книга Бисквит королевы Виктории, страница 78 – Елена Михалёва

Правда, внимание Вари в первую очередь привлекла не эта вопиюще дорогая люстра, а чёрный лакированный рояль, мимо которого они прошли. Рояль стоял так, чтобы его было одинаково хорошо видно с любого места в столовой. «Steinway & Sons» – гласило украшенное арфой название производителя.

Герман, вошедший в столовую рука об руку с Воронцовой, проследил за её взглядом и громко сказал:

– Леди Анна, вы предпочли американский инструмент английскому? Почему же не «Collard & Collard», смею спросить?

Баронесса повернулась к нему с обворожительной улыбкой и снисходительным взглядом, который из-за её слегка опущенных век казался магнетическим.

– Потому что американцы менее капризны, чем англичане, и лучше звучат, любезный Герман Борисович.

– Весьма двусмысленно, – не преминул пошутить Фабиано, которого тоже заинтересовал рояль.

– Я и без того люблю Англию достаточно, чтобы в некоторых вопросах оставаться практичной, а не фанатичной, – леди Хилтон проигнорировала намёк. – Ни для кого не секрет, что нет производителя фортепиано лучше. Даже королева Виктория это признавала.

– Так вы тоже играете? – удивилась Воронцова.

– Разве что самые простые этюды, – баронесса любовно провела рукой по лакированной крышке рояля. – Я предпочитаю слушать, как играют другие, – она послала Герману новую хитрую улыбку. – И сегодня я очень надеюсь услышать вас, Герман Борисович. И вас, мисс Каннингем. Уверена, это будет интересно и приятно нам всем. Надеюсь, вы не откажете нам в удовольствии.

– Вы не оставляете выбора, леди Анна, – Обухов коротко склонил голову.

– Разумеется, – с сильным акцентом ответила юная Ребекка, но в её голосе не было ничего, кроме скуки. Словно бы она давно привыкла к тому, чтобы таскаться всюду с отцом и развлекать его друзей музыкой.

Тем временем лакеи помогли гостям занять места за столом. Во главе села баронесса Уайтли. Слева от неё расположились Фабиано Валенте, секретарь Василий Львович Бурнашев, Герман Обухов, Варя, Эмилия и Нина Адамовна. Места по правую руку от леди Хилтон достались графу Разинскому с супругой, виконту Каннингему с его флегматичной дочерью, пожилому доктору Мельникову и индийскому англичанину Джозефу Флетчеру. Стул за противоположным от хозяйки концом стола пустовал. Впрочем, на него вообще мало кто обратил внимание. Всех занимало изучение роскошной сервировки. Здесь нашлось чем полюбоваться.

Чайный сервиз на столе оказался английским белоснежным фарфором с узорами из бледно-голубых цветов и золотым кантом по краям. Варя могла поклясться, что стоит перевернуть первый же предмет, и обнаружится клеймо «Веджвуд». На длинном овальном столе, покрытом кипенно-белой накрахмаленной скатертью, стояли чайные пары, заварочные чайники, молочники, подставки с красивыми ситечками, сахарницы и несколько кувшинов с горячей водой – все из одного сервиза. Приборы были серебряными, начищенными со всем тщанием до безукоризненного блеска. Они лежали идеально. Безупречными были и букеты в трёх одинаковых вазах: белые и розовые розы, душистые и свежие, будто только срезанные. Но главным украшением стола Варя сочла десерты.

Английские застолья определённо отличались от тех, к которым привыкли в России. Не было ни золочёных самоваров, пышущих жаром, ни сладких кренделей, ни хрустящих сушек и медовых коврижек. Угощения на столе баронессы Уайтли будто переносили гостей в Англию.