Книга Бисквит королевы Виктории, страница 64 – Елена Михалёва

Варя не могла назвать себя пылкой поклонницей Оскара Генриховича, но и обижать его не хотелось. Особенно потому, что у него болела голова, а лицо выглядело бледным и измученным.

Воронцова старательно выполнила на доске упражнение и объяснила все правила. От неё требовалось грамотно перевести вопросы в разных временах и потом устно ответить на них.

– Was wollen Sie am Wochenende machen?^[33]– прочла она вслух очередной вопрос и без долгих размышлений ответила первое, что пришло на ум: – Am Wochenende wollen wir zu Besuch gehen^[34].

– Ох уж эти р-р-русские барышни, – осуждающе покачал головой Бломберг, делая пометку в журнале. – Вам бы только по гостям ходить.

Варя лишь пожала плечами.

– Так если хорошие люди зовут, отчего же не сходить? – невозмутимо ответила она, чем вызвала у немца мимолётную улыбку и заинтересованный взгляд поверх круглых очков.

– Ну-ну, – неопределённо протянул Оскар Генрихович. – Достаточно, Варвара Николаевна. Благодарю за ответ, вы можете вернуться на место. Эмилия Карловна, будьте любезны продолжить.

Едва Воронцова села за свою парту, как за её плечом раздался сердитый шёпот Марины Быстровой:

– Так это правда, тебя пригласили в гости?

– Что? – не оборачиваясь, шепнула Варя.

– Утром я слышала, что тебе прислали платье, чтобы ты могла пойти в нём на приём. Почему же мне не сказала?

– Mon Dieu. Это сущий пустяк, мой ангел. Я уж и запамятовала о том.

– Расскажи же всё, не томи.

Ситуацию спас Оскар Генрихович, который заметил их болтовню и грозно свёл брови.

– Быстр-р-рова! Вам скучно? Тогда вы пойдёте к доске следующей, вот и наговоритесь вволю.

Мариночка покраснела так, что на глазах выступили слёзы. Она опустила голову, пробормотав очередное дежурное извинение на немецком.

До конца урока подруга притихла, но Варя отлично понимала: известие о том, что на приём она берёт не Марину, а Эмилию, заставит Быстрову ревновать и обижаться ещё сильнее.

Воронцова не представляла, что с этим делать. Рассказать всё Марине она не могла, позвать с собой – тоже. В противном случае Быстрова просто не даст ей прохода, а после замучает ненужными расспросами про Обухова. С тихой, стеснительной Эмилией договориться было куда проще. Варя уже пригласила Драйер составить ей компанию, и Эмилия с радостью согласилась. Она даже набралась смелости и попросила Ирецкую самостоятельно позвонить своим родителям при классной даме. Обо всём договорились легко. А ставить посторонних в курс дела Варя не желала вовсе.

Слова Якова о том, что за ней следили от самого института, напугали её, но всё же с Шавриным связываться не хотелось. Воронцова решила пару дней подождать, сумеет ли её ловкий друг что-то выяснить во время наблюдения за домом баронессы. Варя всецело полагалась на Якова и даже мысли не допускала о том, что этот очаровательный, быстроглазый аферист не справится. Порой он проявлял тягу к опрометчивой импровизации, но пока что это никому не навредило.

Варя склонилась над тетрадью и сделала вид, будто усердно пишет упражнение, но работу она выполняла механически, а мысли были заняты таинственным преследователем.

Яков сказал, что это был прилично одетый мужчина, немного похожий лицом на императора (или нарочно желающий быть на него похожим). Но это не новость: теперь многие подражали государю Николаю Александровичу или английскому королю Эдуарду. Тут интересно и страшно было другое: вероятно, преследователь наблюдал за Варей от самого Смольного. Он приехал за их экипажем, Нина Адамовна ушла свободно, она его не интересовала вовсе, потому как поехал этот шпион за ними с Германом и пытался дождаться их выхода из особняка. Вывод напрашивался сам собою: преследователь был связан с институтом и каким-то образом прознал о том, что Варя пытается отыскать Кэти. Нужна ему именно девочка или же те самые пропавшие бумаги – другой вопрос.