Книга Бисквит королевы Виктории, страница 66 – Елена Михалёва

Здесь вовсе не было страшно, несмотря на скудное освещение. Напротив, чулан напоминал сказочное королевство. Сверкали золочёные кантики чашек. Синие петухи и голуби красовались на гжели. Нежные розы расправляли свои лепестки на пузатых чайниках. Ребёнку с живым воображением определённо нашлось бы, чем здесь заняться и что нафантазировать.

Варя заметила два табурета, задвинутых под стол, а ещё складную лестницу между сервантами, которую использовали, чтобы добираться до верхних полок. Но Кэти вряд ли стала бы возиться с тяжёлой лестницей, которую она могла запросто опрокинуть и всё тут переколотить. Вероятнее всего, девочка вставала на табурет.

Воронцова выудила из-под стола оба табурета. Один сильно шатался, а второй выглядел вполне прочным, чтобы выдержать вес даже взрослого человека.

– Здесь ты пряталась от всего Смольного, – прошептала себе под нос Варя. – Здесь скрывался твой маленький мир, полный мечтаниями об Англии, маме и папе. Здесь ты становилась настоящей чайной королевой. Что же могло полюбиться тебе особенно? Где бы ты укрыла от посторонних глаз свои сокровища?

Первым делом Варя заглянула под каждый шкаф и даже под некоторыми пошарила рукой, но не нашла ничего, кроме сора, пыли и паутины. Затем она заглянула за шкафы и между ними. А после принялась открывать дверцы и бегло оглядывать сервизы. Она страшно спешила, потому что в любой момент в чулан мог зайти кто угодно. Хорошо, если повар, а не суровая инспектриса вроде мадам Фурнье.

Человеку несведущему нет никакой разницы в том, из какой чашки пить чай. Однако истинные ценители фарфора разбираются в клеймах и производителях. Они могут отличить один завод от другого, едва взглянув на узор на посуде, и сказать, дорогая это вещь или же не стоит толком ничего. Варя различала исконно русскую керамику, вроде гжели с её синими цветочными узорами, и признавала изделия Императорского фарфорового завода, который просто обожала её матушка. Из заграничных Воронцова знала только французский лиможский и немецкий мейсенский фарфоры. Опять же благодаря увлечениям матери. Но из английских мастерских Варя могла назвать разве что Веджвуд с его белыми выпуклыми рельефами на голубом или зелёном фоне, но вряд ли подобные изделия, именуемые не иначе как королевскими, стояли бы в общем чулане. Кроме того, Воронцова сильно сомневалась в том, что юная Кэти вообще интересовалась подобными тонкостями и понимала разницу.

Однако же девочка бегала сюда тайком. Ей нравились красивые чайные чашки и традиции английского чаепития. Наверняка с лёгкой руки леди Хилтон. Значит, должно было найтись нечто такое, что особенно пленяло её, как в случае с красивой книжкой из библиотеки или бисквитом в кухне.

Варя методично пробегала взглядом по полкам с посудой, стараясь не упустить ничего, но отдавала предпочтение тем сервизам, которые стояли на уровне досягаемости Кэти. От многообразия форм и рисунков рябило в глазах.

Симпатичный молочник с утятами оказался пуст.

В заварочном чайнике с золотыми пионами не было ничего, кроме пары присохших чаинок.

Не хранили чужих секретов ни соусник в форме расписной щуки, ни пёстрая супница с витыми ручками, ни молочник, похожий на лилию.

Про бесчисленные множества чашек и тарелок и говорить не стоило.