Книга Бисквит королевы Виктории, страница 28 – Елена Михалёва

Марина дождалась, пока Ирецкая пройдёт мимо, и тихо спросила, чуть склонившись к Варе:

– А что же ваши, приедут сегодня?

Воронцова покачала головой.

– Папа отбыл по делам министерства, а маменька поехала к мальчикам в гимназию.

Старший брат служил в Москве и крайне редко бывал дома. У сестры теперь была своя семья и хлопоты, с нею связанные. Можно было попросить маму забрать её на выходные и навестить вместе с ней младших братьев, но внезапная пропажа Кэти и история с тайником внесли свои коррективы в Варины планы.

– Как жаль, – лицо Быстровой мгновенно приобрело опечаленное выражение. – Хотите, душенька, я возьму вас с собой? Маменька наверняка привезёт конфет. Выпьем все вместе чаю. Мои родители вам всегда рады.

Но Варя лишь ласково улыбнулась и тронула Марину за руку.

– Не тревожьтесь, mon ange. Я найду чем себя занять, уверяю. А вы проведите время с семьёй.

Она умолкла, потому как в их сторону уже шла Марья Андреевна. Наставница чутким слухом уловила чересчур долгие перешёптывания и теперь искала нарушительниц.

Воронцова сделала вид, что занята лишь булкой, которую невозмутимо разрезала и смазала внутри подтаявшим сливочным маслом из общей маслёнки, расписанной сапфирово-синими цветами гжели. Обычно девушек кормили из одинаковой казённой посуды, но в выходные и по праздникам (особенно в семейные дни во время чаепитий) порой баловали красивыми сервизами. Это всегда служило поводом для маленькой радости.

Ирецкая прошла мимо и направилась к учительскому столу, чтобы самой наконец позавтракать. Она села на такое место, с которого было отлично видно всё помещение.

Смолянки вставали рано, в шесть часов. Расписание питания в официальном регламенте обозначалось просто и чётко: в восемь утра – чай с булкой, в двенадцать – завтрак, в пять – обед, а в восемь часов вечера – снова чай. Однако многие девушки ради протеста промеж собой называли приёмы пищи на домашний манер: завтрак, обед, ужин и вечерний чай. Впрочем, особой путаницы это не вызывало.

Про питание в институтах ходили разные слухи, в основном связанные с тем, что в прошлые годы оно было весьма скудным и однообразным. Однако ситуация улучшилась. Мариинское ведомство, отвечавшее за работу учебных заведений и сиротских приютов, строго за тем следило. В последние двадцать лет меню составляли не просто исходя из выделяемых на продукты средств, но руководствуясь современными научными разработками. Учитывали белки, жиры и углеводы. Уменьшали крахмалы. Много внимания уделяли витаминам, столь необходимым растущим женским организмам в условиях повышенной умственной и физической нагрузки. Существовали запреты на некоторые продукты, вроде копчёной колбасы, но покупать еду в буфете или, скажем, получать лакомства и фрукты из дома не возбранялось.

Варя давно привыкла к питанию в Смольном и находила его весьма сносным, а порою вполне даже вкусным. Но одна и та же еда не могла нравиться всем одинаково. Кто-то не любил определённые продукты, имел непереносимости, страдал от болезней, а некоторые девушки попросту отказывались от каких-то кушаний из прихоти. К примеру, София Заревич до слёз не любила печень и даже запах её не переносила, хоть никаких предпосылок по здоровью не имела вовсе. Иные дворянки, вроде княжны Венеры Михайловны Голицыной, соблюдали моду «пренебрегать казёнщиной» и к институтской пище относились крайне критично, даже если к чаю подавали пирожное с кремом.