Книга Бисквит королевы Виктории, страница 132 – Елена Михалёва

– Вы, ma chère, временами действуете неаккуратно, с этим нужно что-то делать. Я думала начать после Рождества, дать вам небольшое задание на проверку, но вижу, что проверки вам не нужны, а вот подготовка не помешает.

– Pardon? – Варя часто заморгала, не понимая, о чём идёт речь.

– Вы самовольно ездили к баронессе Уайтли, – спокойно пояснила Мария Фёдоровна. – Этого делать не следовало, поскольку вы не знали, что вас там ждёт. Неосторожное слово способно погубить взрослого и опытного человека, не говоря уже о нежной девушке.

Воронцова почувствовала, как от стыда на щеках расцвёл предательский румянец.

– Я ведь собирала информацию, которая помогла мне найти тайник, – осторожно напомнила она.

Но вдовствующая Императрица, кажется, её не расслышала.

– Я распоряжусь, чтобы вашей подготовкой занялся мой человек в институте. Так вам не придётся отлучаться надолго. А дальше станет ясно.

– Мне просто иногда нужно чуть больше сведений, – Варя тихо вздохнула. – Когда я спрашиваю, а не когда на меня уже напали с ножом в тёмном переулке.

Кажется, это замечание не показалось Марии Фёдоровне весёлым, потому что она покачала головой и потянулась за колокольчиком, чтобы вызвать фрейлину, а когда та вошла, распорядилась:

– Передайте Ивану Васильевичу, что я даю разрешение отвечать на вопросы Воронцовой, касаемые текущих дел. В разумных границах, конечно. Ей это, несомненно, пойдёт на пользу.

Подобное дозволение прозвучало настоящим благословением и мгновенно стёрло все прочие недовольства. Варя едва дождалась окончания встречи с Марией Фёдоровной, так сильно ей захотелось вновь оказаться в одном экипаже с хмурым приставом.

Они даже отъехать от дома не успели, а Воронцова уже засыпала Шаврина вопросами. Первым делом ей захотелось узнать про Бломберга.

– Настоящее имя Клаус Штайн, – вяло ответил Иван Васильевич, глядя на Варю как на утомительную проблему. – Он немецкий шпион, занимался сбором политического компромата. А подробностей я и сам не знаю. Его забрали императорские агенты.

Воронцова неуютно поёжилась. Слушать о пытках ей и самой не хотелось.

Во время допросов Варя сказала Шаврину почти всю правду. Она призналась, что в тот злосчастный вечер заехала к баронессе Уайтли, чтобы под предлогом подарить чашку на память осторожно узнать, не объявлялась ли пропавшая девочка, но застала сборы: кузен баронессы возвращался в Англию. Когда же Воронцова вышла из дома, то наткнулась на своего наёмного помощника (о котором также рассказал приставу Иван Тимофеевич, тут отпираться было бесполезно). Тот сказал, что в её экипаже сидит посторонний. Им оказался немец, напавший на Варю и ее слугу при попытке сбежать от него. Задремавший возница не заметил его ухода, а стоявший в доме и на улице шум из-за погрузки вещей не позволил людям сразу расслышать звуки драки. Прибывший на место Герман Обухов, которого напугала записка Вари о её срочном визите к баронессе, догадался по пути прихватить с собой полицейских. Вот только явились все они, когда стычка с немцем завершилась.

– Герман Борисович несколько раз звонил мне в управление и спрашивал про ваше здоровье, – вдруг смягчился Шаврин, когда заметил помрачневшее лицо Воронцовой. – Он рвётся навестить вас в институте.

– Милый, славный Герман Борисович, – улыбка у Вари вышла грустной. – Если позвонит снова, попросите его немного подождать, пока всё успокоится. Скажите, я в порядке, – её плечи поникли. – Что слышно про… баронессу Уайтли?