Книга Бисквит королевы Виктории, страница 135 – Елена Михалёва

Он оказался молодым мужчиной лет около тридцати. Светловолосый, сероглазый и весьма крепкий на вид для изнеженного аристократа с докторским образованием. Врач не носил ни очков, ни усов, ни бородки, которые будто по умолчанию прилагались ко всем лекарям без исключения, каких прежде встречал Яков. У этого разве что белый халат имелся, как положено.

– Вас нашли без сознания в переулке неподалёку и принесли в мою клинику. Вы потеряли много крови из-за колотой раны. Судя по глубине и характеру надреза – ранение ножевое. Не дёргайтесь вы так, прошу. Вас никто не обидит и за порог не выбросит.

Врач осмотрел Якова, а затем поставил стул возле койки и сел. Раскрыл журнал, чтобы сделать карандашные пометки.

Чувство беспомощности нарастало. Якову было ужасно неуютно лежать в чужой, казённой пижаме в серо-голубую полоску, на мягком матрасе, в чистой комнате. Перед человеком, который был подозрительно спокоен и добр к нему. Уж не сумасшедший ли он? Не начнёт ли ставить бесчеловечные опыты с испытанием новейших лекарств на безвольном пациенте, едва узнает, что о том и вспомнить некому? Докторам Яков доверял даже меньше, чем фараонам. А в человеческое бескорыстие не верил вовсе.

– Вы что-нибудь помните?

– Смутно, – собственный голос прозвучал сипло и сухо.

Врач отложил записи и подал ему стакан воды, помог приподнять голову и сделать пару глотков, от которых даже дышать стало легче, однако чувство тревоги никуда не исчезло.

– Благодарю.

– Не стоит, – врач поставил стакан на тумбочку и возвратился на стул. Взял журнал и карандаш. – Помните, как вас зовут?

– Яков. Апраксин.

– Превосходно, – доктор сделал пометку. – А отчество?

– Петрович.

– Год рождения?

– Тысяча восемьсот восемьдесят девятый.

– У вас есть родственники, Яков Петрович?

– Нет.

– Быть может, стоит сообщить о вашем состоянии по месту вашего проживания или работы…

– Это лишнее, – перебил Яков.

Врач смерил его долгим, изучающим взглядом, а затем всё так же спокойно сказал:

– Я не пойду в полицию, не тревожьтесь. Мне просто нужно знать, могу ли я чем-то вам помочь.

Юноша ответил хмурым молчанием.

Доктор усмехнулся. Закрыл журнал, отложил его на тумбочку вместе с карандашом. А затем терпеливо повторил:

– Вы чудом выжили после довольно серьёзного ножевого ранения. И, судя по вашим шрамам, это не первая ваша пьяная драка…

– Я вовсе не был пьян, – Яков тотчас вспыхнул. Негодование захлестнуло его с головой мгновенно, вытеснив всякую осторожность. – Я практически не пью, если хотите знать, доктор. И уж точно не настолько, чтоб допиваться до скотского состояния и ввязываться в драку.

Он не лгал. После того как отец спился и умер прямо на его глазах, Яков к горячительным напиткам относился осторожно.

Врач улыбнулся отчётливее, его взгляд слегка потеплел.

– Выходит, ваши прежние шрамы и этот новый – абсолютно разной природы?

– Именно так, – Яков поморщился, борясь с лёгким головокружением.

Не было резона рассказывать обо всех драках, в которых он участвовал. Беседа начинала досаждать. Захотелось встать и уйти. Вот только это оказалось решительно невыполнимым.

– Быть может, на вас напали с целью ограбления? – предположил врач.

Яков отвернулся к окну.

По тому куску дымчато-серого неба, что он видел, понять, где именно находится эта больница, не представлялось возможным. Снаружи доносились звуки города, вполне отчётливые, но не слишком назойливые.