Книга Бисквит королевы Виктории, страница 123 – Елена Михалёва

Они миновали фонтан, и Яков подтолкнул Варю к выложенной плиткой тропинке, которая вилась промеж остриженных кустов в сизую темноту.

– Яшенька, – взмолилась Воронцова без особой надежды на то, что тот её послушает.

Юноша подтянул рукава и размял плечи. Встал так, чтобы она оставалась за его спиной, когда на весь сад прогремел рокочущий, недовольный голос Бломберга:

– Вор-р-ронцова! Что за низость! Я требую объяснений!

Он шёл к ним быстрыми, пружинистыми шагами. Полы расстёгнутого пальто болтались, будто жуткие чёрные крылья огромного насекомого с круглыми блестящими глазами. Очки немца блеснули в полумраке, когда он горделиво вскинул голову.

– Ежели не уйдёте, упрямая вы девица, хотя бы не суйтесь и держитесь позади меня, – не поворачивая головы, велел Яков.

Воздух между ними тремя накалялся столь стремительно, что от беспокойства у Вари закружилась голова. Воронцова глубоко вдохнула через нос несколько раз и на всякий случай положила руку на спину Якову, чтобы не упасть. Тот воспринял это прикосновение по-своему, как некую команду к действию.

– Что вам нужно, сударь? – громко спросил он, хмыкнув.

– Отойдите от моей ученицы! Я требую! Иначе позову полицию! – Оскар Генрихович остановился в пяти шагах от них, прямо возле фонтана.

– Убирайтесь к чёрту, пока не сломал вам нос, – холодно пригрозил Яков.

– В этом я сильно сомневаюсь, – Бломберг скривил губы. – Что за дикость такая, Вор-р-ронцова? Немедля объяснитесь, что вы вообще забыли в этой части города?

– Встречный вопрос, Оскар Генрихович? – в присутствии Якова Варя ощущала себя увереннее, чем в те случайные встречи с немцем в коридорах Смольного, когда ему удавалось застать её врасплох. Это позволило ей проявить куда большую дерзость в общении с преподавателем. – Вы шпионили за мной? Или же за кем-то иным?

– Осторожнее, Воронцова, – Бломберг сунул руки в карманы и как бы невзначай прислонился к краю фонтана. – Отвечайте на мои вопросы, и тогда, быть может, мы с вами придём к некоему взаимовыгодному согласию.

– Я вас не понимаю.

Немец засмеялся низким, презрительным смехом, совершенно Варе незнакомым. Всё в позе и облике её уважаемого учителя вдруг неуловимо переменилось. Даже осанка стала иной: расслабились плечи, а голова чуть наклонилась набок, будто Бломберг изучал их обоих. Или же попросту так тянул время.

– Всё вы понимаете, – он медленно снял очки и сунул их в мягкий чехол, после чего убрал в карман, продолжая вдумчиво и осторожно говорить: – В сущности, до вас самой и ваших кавалеров мне дела никакого нет. Однако мне прекрасно известно о том, что вы искали в институте то же самое, что и я. Вот только каким-то образом вы, назойливая пронырливая девица, умудрились меня опередить. Отдайте письма. И мы с вами разбежимся так проворно, что не только в институте не узнают о ваших похождениях, но вы меня вовсе никогда более не увидите.

– Какие ещё письма? – Воронцова изобразила изумление.

Вероятно, не слишком правдоподобно, потому что Бломберг выругался себе под нос по-немецки и отчеканил:

– Письма, Воронцова. Те, что вы забрали из тайника девчонки на чердаке, раз нашли его быстрее меня. Отдайте мне письма. Не притворяйтесь дурой. Я вас насквозь вижу, в отличие от этих недалёких овец в Смольном. Тайник пуст. Вы меня опередили, выпотрошили его и поехали якобы на урок японского, как сказали ваши подружки. На самом деле вы приехали сюда. Вы их отдали кому-то в доме? Кому, если так? Или же они при вас? Ваше счастье, если последнее. Если вы не передадите мне эти бумаги, я вас уничтожу.