Книга Двойник с того света, страница 82 – Иван Любенко

Клим покачал головой и сказал:

– Простите, Александр Владимирович, но я не готов расстаться с реликвией, даже учитывая ваш откровенный рассказ. Этот подарок Папасова ещё и своего рода аванс за одно дело, которое я до сих пор не выполнил, а значит, в данный момент я не могу распоряжаться перстнем. Так что давайте прекратим торг.

– Хорошо, я не настаиваю, но надеюсь, что мы ещё вернёмся к этому разговору.

– А судно-то мы выбрали с именем Петра, – раздумчиво проговорил Клим.

– Или оно нас, – грустно добавил купец. – Кто знает, что нам уготовила судьба. Кстати, какая у вас каюта?

– Седьмая.

– Хорошее число. А у меня – третья.

Трижды ударил судовой колокол, раздался длинный гудок, возвещающий о скорой отправке.

Сходни убрали. «Пётр Великий» отвалил от пристании начал выбираться из лабиринта судов, стоящих на якоре, пытаясь одновременно не столкнуться со встречными пароходами.

Студент с интересом рассматривал город. Перед ним открылись Кремль, Губернаторский сад и Георгиевская набережная со стройным рядом домов. Ещё через некоторое время мелькнули строения Печерского монастыря, луговые берега и домишки, прилепленные к ним, точно бородавки на старческом теле. Отсюда судно уже вышло на простор великой русской реки и набрало ход. Слышались шлёпанье плиц^[76]о воду да крик чаек, носящихся над Волгой.

Чем дальше шёл пароход, тем скучнее становился пейзаж, и Ардашев направился в каюту. В коридоре на полу лежала оброненная кем-то штопальная игла. Он поднял её и принялся рассматривать: длина два с половиной дюйма^[77], отполирована до блеска; стальной конец настолько остро заточен, что даже лёгкое прикосновение поранит палец; продолговатое ушко обмотано суровой ниткой и представляет собой своеобразную ручку. «Отличное оружие, – подумал студент. – Места занимает мало. Можно спрятать в любой части одежды. Но если нанести этой штукой удар в височную кость, за ухо, в горло или сзади в основание черепа – смерть наступит мгновенно». Сам не зная зачем, он сунул находку в карман.

Каюта первого класса хоть и была дорогой, но имела один недостаток – сильно нагревалась крыша. Приходилось всё время держать окно открытым, но и это не спасало. Вскоре усталость взяла своё, и, разоблачившись, вояжёр заснул. Сон прервался через час. За дверью раздался испуганный женский крик, а потом в неё забарабанили со словами:

– Клим Пантелеевич, помогите!

Ардашев быстро оделся и отворил дверь. Перед ним стояла плачущая вдова, одетая лишь в кружевной пеньюар. Она стряслась от страха так, будто только что увидела чёрта.

– Что случилось?

– Он там.

– Кто?

– Муж.

– Где?

– В каюте.

– Я войду?

Вдова в ответ лишь кивнула.

Клим шагнул внутрь помещения и обомлел. Прямо на него из окна смотрел Папасов, вернее его восковая голова. Она находилась в куске старой рыбацкой сети, подвешенной над каютой так, что было обращено в окно. Палящее солнце сделало своё дело, и лицо приняло уродливые формы: щёки повело, нос сдвинулся вниз, а глаза вылезли из орбит. На месте оставались борода и правое ухо, а левое сползло к щеке. Волос на голове частично выпал, образуя залысины.

На крик из соседней каюты высунулась чья-то рыжая макушка с проплешиной.

– А что здесь происходит? – спросила она и, выйдя в коридор, заглянула в комнату вдовы.