Онлайн книга «Парижский след»
|
— А где её похоронили? — Самоубийц, как известно, на освящённой земле хоронить не положено. Упокоилась она за оградой. А вот где именно — это вам в Духовную консисторию надлежит обратиться, на Александровскую улицу. Там метрические книги хранятся. До консистории Ардашев добрался пешком. В сером казённом здании чиновник первого стола — мужчина с редкими рыжими усами, в мундире титулярного советника со следами перхоти — поначалу не хотел тратить время на поиски старых записей. Однако, увидев бумагу с министерскими печатями и подписью самого Гирса, тут же переменил тон и опрометью бросился в архив. Через четверть часа запылённая метрическая книга Успенского кладбища за 1872 год лежала перед Климом. Палец чиновника скользнул по пожелтевшим страницам и ткнул в строку. — Вот она! — изрёк он. — Наталья Семицветова. Погребена за оградой Успенского кладбища, с западной стороны, у оврага. Номер 29. «Семицветова! — мысленно воскликнул Клим. — Семь цветов! Вот она, цифра семь, о которой говорил фотограф… Стало быть, именно её платок хранил Франсуа Дюбуа. И буквы, выходит, были не латинские, а наши русские — Н и С. И в бреду он упоминал что-то похожее на её фамилию». Ардашев попросил сделать выпись и заверить её печатью консистории. Получив справку, он зашагал в обратном направлении. Бульвар Николаевского проспекта, главная артерия города, обсаженная каштанами и дубами, был, как всегда, прекрасен, и прогулка по тенистой аллее доставила истинное наслаждение. Пройдя через Тифлисские ворота, он повернул налево — к Успенскому кладбищенскому храму. Найти заброшенный, заросший бурьяном холмик без креста удалось не сразу, но помогла старая берёза, посаженная давным-давно чьей-то заботливой рукой. Под ней лежал серый, поросший мхом камень с выбитым номером — 29. Ардашев снял котелок и постоял в тишине. Ветер шелестел листьями, словно пытаясь нашептать разгадку старой трагедии. «Господи, сколько лет прошло, и на землю вновь вернулось горе, постигшее когда-то и покойницу, и её семью». Клим перекрестился, надел котелок и направился обратно, к Тифлисским воротам. «Смертью занималась полиция, это бесспорно, — мысленно рассуждал Клим. — А нет ли связи между смертоубийством сына предводителя дворянства и самоубийством учительницы?.. Пожалуй, это можно выяснить, но для этого надо отыскать тех, кто вёл тогда дознание. Стало быть, следует посетить полицейское управление». И вновь Ардашев шествовал с саквояжем по Николаевскому проспекту, поднялся по соборной лестнице и миновал Барятинский парк. Здесь, совсем неподалёку от Казанского собора, и находилась городская полицейская власть. Дежурный околоточный, старый служака с седыми усами, справился о цели визита незнакомца. Клим подробно изложил дело и для пущей важности добавил, что приехал сюда из Петербурга. А бумага с водяными знаками произвела такое ошеломляющее впечатление на слугу закона, что он, невольно вытянувшись по струнке, провещал: — Приставом второй части тогда был Макар Остапович Поднебес. Жив он, курилка, слава богу. На покое нынче. Домик у него собственный, на Первой Заташлянской улице. Там его и ищите, ваше благородие. Извозчики на Ташлу ездить не любили — городская окраина. Не дороги, а так, одно название. Но три гривенника сделали возницу покладистым. |