Книга Парижский след, страница 7 – Иван Любенко

— Дежурный бригадир^[10]Мирлес. Слушаю вас, доктор.

— Бригадир, к нам поступил пациент с проникающим ранением в грудную клетку. Мужчина, назвался Франсуа Дюбуа, лет сорока двух. Привезён только что каретой.

— Откуда его забрали? На какой улице? — справился полицейский. — В каком районе?

— Со слов санитаров: Латинский квартал. Улица… — Реми на секунду задумался, — Рю Серпант. Это в Шестом округе, в районе Сен-Мишель. Неподалёку от мастерской переплётчика.

— Время?

— Около тридцати минут назад раненого заметили, а через двадцать доставили. Сейчас он у нас.

— Свидетели есть?

— Был какой-то студент. Он вызвал карету. Имени не записали, к сожалению.

— Состояние пациента? Сможем допросить?

— Сегодня вряд ли, — выдохнул доктор.

— При нём что-нибудь нашли? Бумаги, кошелёк, оружие?

— В кармане сюртука лежал свёрнутый вексель на сто тысяч франков банка «Лионский кредит».

— На сто тысяч? — поперхнулся полицейский.

— Да, на предъявителя. Я внесу его в опись. Ещё кружевной платок, женский, с двумя буквами «H» и «С». Оружия нет. Одежда изрядно перепачкана, шляпа — помятая фетровая. Сигареты, спички, ключ…

— Сто тысяч… Вот же как! Ждите инспектора.

Реми повесил трубку и вернулся в перевязочную. Сестра Клотильда сидела у изголовья раненого, положив пальцы на запястье пациента. Пульс под ними едва прощупывался. Её лицо застыло, и только в уголках губ залегли едва заметные морщинки от волнения.

— Он хотел что-то сказать, — шепнула она. — Я не разобрала слова. Как будто «мама» или «дом».

— Пусть не тратит силы, — сказал Реми. — Если проснётся, то давайте воды по капле. Наблюдайте за дыханием и цветом губ. Это очень важно.

Врач взял стетоскоп и приложил к грудной клетке несчастного, которая поднималась всё медленнее и тяжелее. В наступившей тишине ему отчётливо слышался звук, похожий на скрип сухого снега, это был шум воспалённой плевры. Доктор вышел.

Прошёл час. Сестра по-прежнему сидела у постели Франсуа. Она привычно достала из стерилизационного барабана свёрток с марлей и умело сменила пропитавшуюся кровью повязку. На лбу раненого, иссечённом глубокими складками, выступили капли пота. Аккуратные французские усы не вязались с его широкими скулами и носом с лёгкой горбинкой. На кисти левой руки белел короткий шрам. За ухом виднелась небольшая родинка.

В коридоре раздались чьи-то быстрые шаги — так ходят полицейские, жандармы и податные инспекторы. Доктор Реми их услышал через приоткрытую дверь кабинета и вышел навстречу. Перед ним, слегка горбясь от усталости, стоял человек в чёрном костюме и котелке^[11]. На вид ему было лет сорок. Судя по жилетке, которая в любой момент могла от напряжения потерять пуговицы, гимнастикой он себя не обременял и любил вкусно поесть. Мужчина смерил врача недоверчивым взглядом и, расправив густые усы, представился:

— Инспектор Сюрте^[12], Анри Бертран. А вы, как я понимаю, доктор Реми?

— Да. Пациент там. — Врач показал на дверь палаты. — Постарайтесь не шуметь.

Бертран, будто не услышав просьбы, прокашлялся громко и вошёл в комнату. Полицейский бросил взгляд на раненого, на сестру — и снова перевёл глаза на доктора. Потом поморщился и, будто подбирая слова, произнёс:

— У нас вся прошедшая неделя чёрная: кражи, грабежи и три разбоя. Мы устали как гончие псы. Не хватало ещё и убийства. Но… если судить по характеру раны этого бедолаги, как думаете, что произошло там, на рю Серпант, у мастерской переплётчика?