Книга Последнее фото, страница 57 – Дмитрий Ковальски

За дверью послышались шаги. Николас едва успел спрятаться за ближайшую колонну, выступавшую у правой стены дома, когда из черного хода вышли двое. Выглядывать писатель не стал, сомнительное укрытие едва спасало его, но по голосам легко догадался, кто говорит.

— И главное, об этом никто не должен узнать! — сказал строгий женский голос. Явно говорила Людмила Матвеевна.

— Само собой. Очередное убийство. И хуже всего то, что мы упустили главного подозреваемого, — ответил второй голос — мужской. Звучал он устало.

В нем писатель узнал Лаврентия Павловича.

— Упустили? — возмутилась Людмила Матвеевна.

— Я не стал говорить об этом, но Николас Райт сбежал прошлым утром…

Женщина охнула от удивления.

— Значит, он мог проникнуть и задушить Мастера, — голос ее дрогнул. — Простите, не могла даже представить, что увижу его мертвым.

Новости шокировали писателя. Кто-то убил Мастера и теперь, что весьма логично, главным подозреваемым оказался писатель. Ведь его не было в квартире околоточного надзирателя в ночь убийства. Прекрасно. Николас от досады закусил губу — его план рушился с каждой секундой. Оставалась одна надежда — отыскать трафарет.

— Не переживайте, по его следам идет сыщик Фролов, так что рано или поздно мы изловим убийцу и, поверьте, добьемся справедливости, — с напускной важностью ответил Лаврентий Павлович.

— Но как же быть с камерой? Она стоила больших денег!

— Отыщем, — постарался успокоить ее надзиратель.

— Наверняка ее выкрал писатель. Федор сказал, что он выказал неподдельный интерес к съемке.

— Вполне возможно…

Камера пропала. Вероятно, и все трафареты тоже.

Шансов раскрыть заговор у писателя не осталось. Да и зачем? Теперь, когда его главный подозреваемый скончался. Хотя… Может быть, еще не все потеряно.

— Еще один момент, — сказала Людмила Матвеевна и, видимо, что-то достала и протянула Лавру. — Мастер хотел отдать вам лично.

Как же хотелось Николасу выглянуть и увидеть, что она держит в руках.

— Что это? — обнадежил писателя Лаврентий Павлович.

— Увидите сами, — ответила Людмила Матвеевна, чем разочаровала писателя.

Затем они расстались. Лаврентий Павлович ушел, что-то ворча себе под нос. Строгая дама скрылась за дверью и закрыла ее на засов. Это стало понятно по скрипу металла. Николас для надежности досчитал до ста и вышел из укрытия.

Дела складывались паршиво. Следовало все начать заново либо явиться с повинной к околоточному надзирателю. Тем более что за писателем по пятам следует агент сыскной полиции.

От дурных новостей голова налилась свинцом — верный знак приближающегося приступа. Никогда еще не случалось так, чтобы недуг одолевал писателя днем. Но, вероятно, сказались недосып и тревога.

Николас проверил карман пиджака — опиум лежал внутри. Пару часов назад он думал о том, чтобы расстаться с ним навсегда, и даже хотел бросить флакон в Неву, но благо передумал. Так что он даст себе шанс в надежде, что приступ пройдет стороной. А если станет совсем невмоготу, то… Он отбросил эту мысль, пока оставались силы.

— Николай! — Голос вернул писателя из размышлений. Он повертел головой и понял, что не заметил, как дошел до центральной улицы.

Окрикнул его Михаил Юрьевич, который стоял по другую сторону дороги и махал рукой.

— Я здесь! — крикнул он.

Михаил Юрьевич спешно перебежал дорогу. Он не смотрел по сторонам, так что чуть было не угодил под телегу, благо лошадь оказалась умней и вовремя остановилась.