Книга Последнее фото, страница 53 – Дмитрий Ковальски

— Как он здесь оказался? — спросил Савелий.

— Сбежал.

— Сбежал?! — Савелий едва сдерживал возмущение.

Петр Алексеевич нахмурился. До него наконец дошло, что его благие намерения для всех обернулись проблемой.

— Не корите себя, — вступилась за него Настя, — все же мы рады знать, что Николай в порядке.

— Простите, друзья, я не подумал…

В этот момент из спальни, ставшей мастерской, вернулся Николас.

— Ничего страшного не случилось, — сказал он с улыбкой.

— Вас это забавляет? — Савелий сделал шаг в его сторону. — Теперь мы вынуждены сообщить о вашем побеге городовому, иначе вместе с вами отправимся в тюрьму…

— Зачем вы так усложняете? — Николас прошел мимо врача, улыбнулся Насте, отчего та покраснела, и заглянул в мешок. — Просто представьте, что меня здесь нет.

Он рылся в мешке, не обращая внимания на прожигающий взгляд Савелия.

Петр Алексеевич предложил выпить чаю, и Настя вызвалась ему помочь.

— Отлично, все на месте, — наконец сказал писатель, вытащив разные запчасти из мешка.

Когда-то давно он собрал странное устройство с динамо-машиной и электрической свечой Яблочкова. Ему казалось, в световой луч можно поймать призрака. Для этого у устройства была ручка, которую приходилось вращать, и колпак с отверстием, откуда бил свет. Вот только его самодельное устройство пострадало, когда он гонялся среди виноградников за переодетым в призрака человеком. С тех пор Николас ни разу не прикоснулся к механизму, хотя каждый раз обещал себе починить его.

Он вытащил устройство и покрутил ручку, что-то внутри защелкало. Николас осмотрел провода, воткнул их в пазы, другие скрутил между собой и еще раз повернул ручку. Снова щелкнуло.

Савелий молча за всем наблюдал. В какой-то момент злость отступила, оставив место любопытству.

— Что вы делаете? — сказал он, наконец не выдержав молчания. Да и писатель был прав. Кто узнает, что они виделись?

— Если все получится, то сегодня ночью я разгадаю тайну призрака на фото.

— Что если ничего не выйдет?

Писатель на миг замер, затем продолжил возиться с устройством.

— О таком я не думал.

Именно таким был Николас в день знакомства с Савелием — уверенным в себе и сконцентрированным. Таким он понравился врачу и, вероятно, полюбился Насте. Но такой Николас иногда уступал живущей внутри него разъедающей темноте. И тогда он становился невыносимым и капризным. Особенно после пристрастия к дурной привычке.

— Я не все принес, что вы просили, — тихо сказал Савелий.

— Я заметил, — не оборачиваясь, ответил Николас.

— Вам стоит избавить себя от этой отравы. Я видел, как из-за нее гибнут люди.

— Не беспокойтесь, я уже…

В целом Николас не обманул его. Последние сутки он держался без опиума. Любопытство и азарт разгоняли кровь, а страх быть арестованным поддерживал в теле жизнь. Но приближалась разгадка, а за ней ночь. К тому же опиум лежал в кармане пиджака. Так что писатель еще не победил.

Спустя полчаса Петр Алексеевич вынес самовар и не смог поставить на стол из-за разбросанных сломанных деталей. Савелий подскочил и сгреб их в одну кучу, освободив место. Следом появилась Настя, она принесла чашки и блюдца. Среди запасов редактора отыскала пряники, сушки и варенье.

Наступил вечер, и Петр Алексеевич зажег керосиновую лампу.

— Квартиры с электричеством стоят больших денег, — сказал между делом он.